Его одержимость

Ощутила, как ткань разошлась, и пальцы Кремлёва провели невидимую дорожку вдоль позвоночника, отчего я непроизвольно повела плечами. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как шелковое платье черной лужицей упало к моим ногам.

Грудь этого зверя была горячей. Под атласом кожи ощущался стук сердца. Хотя иногда мне казалось, что у него нет сердца.

Он подвел меня к зеркалу и заставил смотреть. Черное кружево почти не прикрывало мою грудь, а тонкие трусики были лишь формальностью, дополняя комплект.

Невыносимо.

Губы коснулись чувствительного места за ушком, и я, не выдержав переполнявшего душу ощущения невесомости, прикрыла глаза.

– Я не хочу тебя отпускать, – его голос сел, отчего больше походил на хриплый шепот.

Пальцы коснулись лямочек, и те скользнули с плеч, еще на шаг приближая меня к гибели.

Бюстгальтер упал на пол, и огрубевшие, но до боли нежные руки обхватили мою грудь, слегка поглаживая розовые соски.

Хотелось унять пожар, разгоравшийся внутри, и я открыла глаза, стремясь прогнать это чувство. Но это было ошибкой. Омут синих глаз в отражении затянул меня, и губы невольно разжались в попытке вдохнуть ставший раскаленным воздух. Тщетно. Грудь сдавило, и я не смогла сделать такой желанный глоток кислорода.

Горячая ладонь оставляла огненную дорожку на животе, и как только пальцы проникли под кружевную преграду, я резко втянула воздух, отчего грудь колыхнулась.

– Ты сводишь меня с ума. Почувствуй это, Лера, – он уперся в меня сзади каменным стояком, прикрытым тканью темных брюк, и продолжал поглаживать грудь. – Не смей отворачиваться. Смотри.

Поймал и удержал взгляд в отражении, второй рукой медленно подбираясь к чувствительной точке.

А я уже поняла, что проиграла, хотя он еще не касался меня там.

– Смотри… – сводящий с ума шепот на ухо, и палец проник внутрь, легко скользнув по влажным складкам.

Позади меня стоял человек, сгорающий в агонии: в глазах жидкая лава, дыхание сбившееся, бешенный стук сердца, который я ощущала своей кожей.

– Смотри, – растер влагу по клитору, и снова проник внутрь, срывая с моих губ стон наслаждения, рожденного мучительно острым желанием.