Фамилия

Я волнуюсь, ладони потеют, дрожь не прекращается.

Тот инцидент с новеньким остался позади, но я все равно опасаюсь, что кто-то мог нас видеть. Теперь, спустя несколько часов меня не покидает ощущение, что я что-то упустила. Но я не могу понять, что.

В зале полно народа, замечаю среди гостей Германа, но вместо того, чтобы пойти к нему, разворачиваюсь и иду в сторону туалетов.

Там закрываюсь и встаю у зеркала, глядя прямо в глаза своему отражению.

Отчего у меня такое дурное предчувствие? Как избавиться от этого прожигающего чувства?

Открываю воду и смачиваю запястья.

Шум крови в ушах затихает, но легче не становится. Я вижу, как мои руки дрожат.

Ударяю по барашку, поднимаю голову.

Безупречный макияж, темные волосы, убранные наверх, открытая шея.

Я замазала синяки от хватки новенького тональным кремом, но там под его слоем они есть. И это напоминает о том, как опрометчиво я поступила днем.

Выхожу из уборной. Натыкаюсь на Германа.

Тот нетерпеливо рычит.

– Бери эту маленькую шлюшку и живо в мой кабинет! – его явная злость пугает, но я лишь суетливо киваю и исполняю приказ.

Лилию нахожу в ее комнате, она подкрасила глаза и сейчас выглядит лучше, чем до этого. И я отмечаю, что девушка по-настоящему красива. Сеймуру понравится такой подарок.

– Идем, – беру ее за руку и веду на первый этаж. Гул шумной компании встречает нас у самой высоты лестницы и провожает до ее основания. Спускаемся, торопливо идем сквозь гостей, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядами.

Это может быть чревато. Подходим к деревянной двери кабинета, и я останавливаюсь, поворачиваясь к Лилии. – Думай о дяде, и все будет хорошо.

Стучу, слышу, как по ту сторону отзывается Герман, приглашая войти, и слушаюсь.

Открываю дверь, оглядывая кабинет, и останавливаюсь на пороге. Медленно киваю, приветствуя Сеймура, потом обращаю взор Герману и жду. Тот дает знак вести Лилию.

– Ты пришел ко мне с подарком, дорогой брат, и я в долгу не останусь, – Герман великодушно улыбается, ведя рукой в сторону, как бы демонстрируя свой дар.

Лилия замирает на пороге, опустив голову, практически прижав подбородок к груди и дрожит. – Можешь забрать ее с собой.

Сеймур, который до этого лениво развалился в кресле, поворачивает взгляд к дверям и оглядывает меня с ног до головы, оценивающе. Я нервно бросаю взор на Германа, надеясь, что он не поймет это неправильно, но тот больше озабочен реакцией брата, чем моей.