Дефективные

Лишь бы еда в той компании не отразилась потом несварением.

– Да, – просто ответила на его вопрос.

– За мной, – бросил он и пошёл дальше по проулку.

Бар в конце улицы не внушал доверия. Запах, исходящий из него тоже, но других вариантов не наблюдалось. Мы вошли внутрь. Посетителей почти не было. Косые столики и приглушенный свет не наводили на приятные мысли.

– Бери что хочешь, – бросил Саймон, садясь за один из столиков.

– Хочешь меня подкупить? – встала на дыбы, вспоминая на какой ноте мы разошлись в последний раз.

– Я вовсе не это имел ввиду, когда решил удочерить тебя. Если хочешь оставайся в приюте. Для тебя не должно быть какой-то разницы в том у кого находятся твои документы, – спокойно отозвался старик.

Кинула на Саймона недоверчивый взгляд, в ответ он пожал плечами. Осмотрев прилавок, увидела, что там находилось не так уж много продуктов. Да и сами бары были далеко не во всех низших секторах. Они там были практически вымирающим видом, что с нашей системой неудивительно.

– Пюре выглядит не плохо, – не хотя буркнула я.

Саймон кивнул и принёс две порции. Мы уныло ковыряли заменитель картофеля ложками. На вкус, как и суп, он был пластиковым. Может, это от ложки? Запихала в себя пару комков, в желудке появилась успокаивающая полнота.

– Зачем тебе это? – спросила в итоге я.

Ещё какое-то время он уныло пережевывал то, что здесь называли едой.

– Если бы моя дочь была жива, то была бы примерно твоего возраста, – тихо ответил Саймон.

– Не стану заменять её, – сложила руки на груди, отодвинув тарелку в сторону.

– Ты и не сможешь. Вы слишком разные. Просто считай это актом милосердия. Не люблю я говорить о прошлом, – старик кинул пару монет на стол и встал.

До станции мы шли молча. На улице попадались только редкие прохожие. Посмотрев на спину старика, поймала себя на мысли, что всё не так уж плохо. Он беспокоился обо мне и искал. Даже привлек Жана на помощь. Это многого стоило.

Вот уж не знаю, что Саймон сказал билетерше, но даже в такое время мы легко получили билеты, ещё и со скидкой.

– Надо уметь заговаривать зубы, – хитро улыбнулся мне старик.

Опять эта ужасная колымага. Как оказалось, Саймон переносит дорогу ещё хуже, чем я. Он выскакивал на улицу почти на каждой станции. Успел даже заметно позеленеть.

– Больше никогда не поеду на этой адской штуковине, – держась за столб на конечной станции, проскрипел он.

– Нам осталось только до дома дойти, – закатила глаза.