Орлеан

Они прошли на территорию дома, и Герман ошеломленно присвистнул.

– Ничего себе! Неплохой домик.

Ребята переступили порог и сразу же увидели хозяев: Тит и Мэрибель сидели в гостиной, но, когда дверь открылась, одновременно встали с дивана.

Танцор, прищурившись, пробормотал:

– Ну, приветик. И кто это у нас?

– Не поверишь, я шла по улице и совершенно случайно…

– О господи! – внезапно воскликнул Герман, смотря на Мэрибель.

Блондинка подошла ближе, пытаясь понять, в чем дело.

– Мэри! – крикнул парень и кинулся вперед, чтобы обнять ее.

– Эй! Ты чего? – Тит ловко преградил ему путь. – Успокойся, ладно?

– Но это мое второе воспоминание! Это… это же моя сестра!

14

Значит, любишь?

На лужайке старинного восхитительного замка, построенного в готическом стиле, сидела молодая девушка. Она потягивала капучино и наблюдала за парнем, который бегал вместе с золотистым ретривером по газону.

– Арчи! Ко мне! – крикнул он. – Куда ты? Вот балда! – рассмеялся парень и присел на плед рядом с девушкой.

– Согласна. – Блондинка протянула ему кружку с кофе. – В последнее время я ужасно тоскую по дому и бабушке. Странное чувство… Я вроде бы всегда мечтала стать актрисой, но как же прекрасно сбежать от этого хаоса, от публичной жизни.

– Да, иногда хочется стать тенью.

Русоволосый парень прикрыл глаза и подставил лицо золотым лучам солнца.

– Герман! Мэри! Обед уже подали, нас ждут! – раздался ласковый голос пожилой леди.

Молодой человек ловко вскочил и с озорной улыбкой подал сестре руку. Та крепко сжала его ладонь, и уже через мгновение они вместе торопились к бабушке.

– Нам было по девятнадцать, – сказал Герман, смотря себе под ноги.

Он взволнованно мял ладони.

Мэрибель сидела напротив, пытаясь уловить каждое слово, а Тит и Ария расположились на диванчике рядом.

– Ничего не понимаю.

– Хотите сказать, что я вру? – удивился Герман. – Но зачем мне это? В голове столько воспоминаний… они приходят каждую секунду!

– Так не должно быть, не должно, – испуганно пролепетала блондинка. – Например, я помню только бабушку, а остальные воспоминания стерты, и я точно знаю, что она была в моей жизни.

– В нашей, – поправил ее новенький.