Мир, ставший пеплом

Скорее всего – второе, поскольку, если бы отрава была в воздухе, он бы тоже был мертв. Гриднев попытался вспомнить, пил ли он вчера воду из-под крана, после того, как вернулся домой из кабака. Вроде бы, да, но лишь пару глотков. И именно этим объяснялись его утренние головные боли и тошнота, а никак не паленой водкой!

Лев перепрыгнул через мертвого Володьку и помчался в сторону ближайшего дома. Жена Кольки Самохвалова работала по суткам, и Лев никак не мог вспомнить, сегодня она на службе или дома. Он добежал до их дома и толкнул калитку.

Жалюзи в одной из комнат оказалось опущено не до конца, и Лев увидел, что ан диване кто-то лежит. Он несколько раз стукнул по стеклу, а затем решил, что хуже от этого не будет – он схватил с дорожки кусок кирпича, служивший частью бордюра, и разбил окно. Выбив остатки осыпавшегося стекла, Лев рывком перескочил через подоконник и оказался внутри дома.

Это оказалась гостиная. Телевизор у дальней стены был включен, но ничего, кроме «снега» не показывал. А на диване лежал хозяин дома. Даже одного взгляда на Кольку было достаточно, чтобы понять, что его постигла та же участь, что Аллу и Володьку. Цвет кожи мертвого Самохвалова разобрать было трудно, но пена на губах была вполне достаточным доказательством его смерти.

Гриднев даже не стал пытаться нащупать пульс. Аккуратно обойдя труп Николая, словно боясь подхватить от него какую-то заразу, Лев заглянул в соседнюю комнату.

– Бля, да что же такое творится-то?! – прошептал Гриднев и поспешил выйти из этого уютного домика, в одночасье ставшего склепом.

Лев вышел на улицу через дверь, а не через окно, и застыл на крыльце, пытаясь перевести дух. Несмотря на то, что в молодости, во время службы в армии, ему пришлось побывать в «горячих точках», Гриднев был не на шутку испуган.

Еще вчера вечером все эти люди были живы, радовались или грустили, в зависимости от обстоятельств, и даже коронавирус не считали таким уж страшным, как он казался в начале эпидемии. А теперь они стали безмолвными трупами, сверлящими запавшими глазами бесконечную пустоту смерти. И самое страшное в том, что все эти люди погибли одновременно, или почти одновременно.