Монета и сталь

Тот мигом встрепенулся, и шлем съехал ему на глаза, придав бедняге нелепый вид.

– Кто здесь?! А, да. Мистер Лайтбрингер! Вы пожаловали к нам… С друзьями?

Харден чуть поджал тонкие губы. Тристл больше не было смешно; она, скорее, поражалась тому, как изменился облик рыцаря. Он стал держаться статнее и увереннее, словно король с подчиненными, и от этого даже черты его лица стали аристократичнее.

– Да, это мои союзники. И я был бы очень благодарен, если бы вы наконец нас пропустили. Понимаете, уже темнеет, и нам совсем не хочется вступать в леса Фарвью на ночь глядя.

– Конечно, мистер, конечно, – рыжий стражник откашлялся и с почтением кивнул. – Мы польщены быть под вашей защитой, и…

– И не смеем вас далее задерживать, – первый кинул на товарища убийственный взгляд и тут же повернулся обратно к рыцарю. – Да будут ваши мечи остры и надежны (Тристл положила руку на кинжал, заткнутый за пояс, и обменялась скептичными взглядами с Мэнс, тоже предпочитающей оружие полегче), а враги – достойны быть сраженными.

Доброго пути.

– Только не сбейтесь с этого самого «доброго пути», – хмыкнул рыжий, окончательно сбросив с себя остатки сна. – Никому не хочется встречаться с Другой частью Леса. Поговаривают, там водятся болотники.

Стражник номер один выглядел так, будто сейчас вцепится ему в горло.

– О нас можете не беспокоиться, – заверил их Харден, делая вид, что не замечает наэлектризовавшегося воздуха. – Доброй ночи.

Приключенцы проскользнули следом за зашагавшим рыцарем. Язык Тристл так и чесался от возникших вопросов; Мэнсуелла упоминала, что Лайтбрингер происходил из известной семьи паладинов, но подробностей девочка так и не получила.

Проглотив все вопросы и пообещав себе задать их позже, воровка прошла через ворота, чтобы впервые в жизни оказаться за пределами Вудхёрста.

Тристл никогда не была довольна своей жизнью. Необходимость воровать, лгать, прятаться, постоянно искать способы выжить… Она привыкла, и некоторые моменты даже доставляли ей удовольствие (облапошить нахамившего торговца, утянуть вещь особой драгоценности), но ее всегда преследовала мысль, что она пошла не по тому пути.

Но именно сейчас девочка вдруг почувствовала себя увереннее – словно рыба, которую с суши отправили в знакомый водоем. Если учитывать, что всё в этой обстановке должно на нее давить, ощущение было странное и неуместное. Остальные из команды шли по-прежнему спокойно, будто не замечая, как сладок воздух и как красочно заливаются вечерние птицы.