Обратимость

В комнате среди хлама на столе в центре лежало нечто, похожее на вампира. По длинным волосам и хрупкому телосложению можно было догадаться, что это женщина. Почему догадаться, потому что от ее тела остались только кожа да кости, в прямом смысле этого слова. Кроме того, по тому, что когда-то было кожей, разлилась ужасная синева, как один большой кровоподтек, оголяя слабые, хрупкие синие линии пересохших вен. Еще страшнее был тот факт, что это существо дышало, дергаясь иногда от нервных импульсов. Глаза ее были полуприкрыты, полностью красные, а клыки уже совсем сухие, беспомощно впились в пересохшие, потрескавшиеся губы.

Они явно мешали, так как она не могла закрыть рот. Ее били редкие мелкие конвульсии, будто вампирская лихорадка. При всей своей неосведомленности, я поняла, что она обескровлена и умирает. Но кто же так поступил с ней? В любом случае противно было смотреть на этот ужас, я едва ли сдержала в первые моменты подступающую к горлу тошноту. И так я вросла в пол там, где стояла, сощурив глаза и закрыв рот ладонью, всеми правдами и неправдами стараясь успокоиться, в то время как доктор суетилась возле тела, раскладывая приборы.

– Давай шустрей, чего стоишь. Помоги мне, – протараторила она. – У нас мало времени.

Я поразилась ее спокойствию и сноровке. Если бы перед ней поместили развороченный труп и попросили бы его собрать, мне кажется, она бы и глазом не моргнула.

В то время как в моей голове царил непроглядный туман и вряд ли от меня вышел бы сейчас какой-нибудь толк.

Приближаться к этому существу не хотелось абсолютно.

– Ну что ж ты стоишь? – отрезвила она меня. – Помоги же, ну! Возьми давай капельницу и поставь туда.

Она тянула мне шест с пакетом крови, от вида которой мне тоже стало дурно. Я, как марионетка, взяла его и машинально поставила рядом с собой. Беатрис с каким-то больным азартом и горящими глазами принялась раскладывать перед собой на столике разные колбочки с растворами. Все они оказались герметично закрытыми. Она спешно подготовила шприц и стала возиться с иглами.

– Так, давай, – начала она, – завяжи ей жгут на руке, у нее вен-то не осталось. Пусть пока появятся, чтоб я видела, куда капельницу ставить. Подготовь иглу и жди моего сигнала.

Она протянула мне иглу, которую я взяла трясущимися руками. Глупо посмотрев на капельницу, я осталась бездействовать. Она, справившись со шприцом, приказала:

– Займись хотя бы колбами, надо их все открыть. Вижу, ты совсем ничего не знаешь.