Обратимость

Я не говорю, что они обязаны посвящать всех подряд в свои тайны, но должен был бы найтись человек, кому они могут больше доверять, и он должен быть настолько умным и чутким, чтобы догадаться еще и о том, что ему недоговорили.

– У меня нет телепатов среди знакомых, – отозвался Баррон. Здесь задумалась я. Директор навел меня на мысль.

– Это правда, что они тонко чувствуют окружающий мир?

– Правда. Но не могу знать насколько тонко. Что-то им дается хорошо, что-то плохо. Никто не может обладать сверхъестественными способностями видеть и чувствовать все подряд, даже такие необычные существа, как Керраны.

– Вопрос только в том, одинаково ли у них развита эта чувствительность или у всех в разной степени, – тут уж я вела беседу скорее сама с собой, понимая, что она к делу не относится, но Баррон отвечал мне, и я продолжала:

– Люди, допустим, не все могут обладать той энергией, которая зовется космической или божественной (у кого как), те, кто удостоился чести чувствовать ее и поглощать, делают это тоже в разных количествах.

Это я к тому, что кому-то дано лечить, кто-то ограничивается чуткостью по отношению к миру и людям. Можно ли то же самое сказать о вампирах?

Баррон смотрел на меня, не понимая, почему меня интересуют такие мелочи. Он пожал плечами и ответил:

– Все, что касается вампиров, очень интересно. Это непочатый край. Но они не приемлют наше любопытство и ревностно охраняют себя от любых посягательств, как ты уже знаешь.

“Да, действительно, это непочатый край, – ужаснулась я от такой мысли.

Чтобы узнать что-либо о них и понять хоть немного, нужно либо жить их жизнью, либо быть телепатом, ясновидящим или кем-нибудь в этом духе”.

– Чтобы как-то помочь вам, – ответила я, – мне надо узнать их лучше.

– Они меня-то едва допускают к своим персонам.

– Я не прошу у вас ничего, но просто констатирую факт, – сказала я таким уверенным тоном, который не вызывал дальнейших вопросов.

Баррон сделал еще несколько замечаний по этому поводу.

На этом разговор закончился, и мне пришлось выйти из кабинета, хотя у меня и имелось еще некоторое количество насущных вопросов.

Всю ночь под впечатлением от беседы я не могла уснуть. Дав столько разрозненной информации, Баррон запутал меня еще больше. Я скрупулезно собирала по кусочкам все, что знала, и пыталась на этой основе сделать хоть какие-нибудь выводы.

Если они тонко чувствуют мир, то наверняка почувствуют и меня. За свою душу я спокойна.