Тьма

По играющей бликами Волге, что омывала подошвы холмов, на которых расположился город, скользили катера и яхты. Бормотание их моторов вечером доносилось даже до тех домов, которые прилипли к самым вершинам. Белая пена из-под форштевней утлых суденышек рисовала замысловатые узоры на поверхности реки, через мгновение превращаясь в пологие беспокойные волны.

Игорь провожал их глазами, следя за быстрым бегом катеров поверх крыш домов. Его завораживала их бестолковая кутерьма, казавшаяся отсюда, с поднебесной высоты, искрометной и ловкой, словно танец тореадора.

– Господи, до чего же у нас красиво! – восхищенно проговорил Мошкарев, и щелчком отбросил от себя окурок.

Крупная немецкая овчарка, лежавшая у его ног, зевнула во всю пасть, словно высказывая собственное мнение по поводу местных красот. Игорь нагнулся, и потрепал пса по загривку:

– Да, что ты понимаешь, Ганс! Ты только представь, как бы сейчас Волга смотрелась, если бы из-за ГЭС остров не затопило…

– Игорь! Ну, в конце-то концов, ты можешь побыстрее?!.

– Иду, Оленька! Лечу со всех ног, малыш! – весело отозвался Игорь и подхватил с крыльца трехлитровый баллон с солеными огурцами и банку маринованных грибов. – «Фантом» идет на посадку! Эй, на авианосце! Натягивайте заградительные тросы и готовьте аварийную команду!..

Ольга хлопотала в гостиной, накрывая на стол. Поверх праздничного наряда она накинула кокетливый фартук с рюшечками, и была похожа сейчас, скорее, на официантку престижного ресторана, чем на жену молодого бизнесмена.

Ольга обернулась на взгляд, мягким движением головы откинув челку темно-русых волос со лба. В этот момент она показалась Мошкареву не просто прекрасной, а почти божественной, и он в невольном восхищении замер на пороге.

За пять лет совместной жизни, их чувства друг к другу ничуть не остыли. Радости и печали, перенесенные вместе, лишь еще больше сблизили их, научив взаимному уважению.

После рождения ребенка Ольга налилась какой-то внутренней силой, в противовес Игорю, который так и не набрался солидности. Может быть, именно материнство, осознание ответственности за новую жизнь, и придало ей тот шарм и очарование, что делали ее настоящей женщиной, знающей себе цену.

Глядя на дурачащегося мужа, Ольга послала ему воздушный поцелуй и улыбнулась так, как это могла делать только она.