Амир

– Я… эм…

– Русский среди них есть, я надеюсь? – Я не сразу распознала насмешку, но все же через пару секунд поняла, что собеседник надо мной издевался.

– Есть, – холодно ответила, призывая себя сдерживаться. – Английский, французский, итальянский и испанский. Арабским и китайским пока что владею бегло.

– Загран?

– Что «загран»?

– Загранпаспорт есть, спрашиваю? – Наконец, он удостоил меня взглядом. Поднял свои чернющие глаза и взглянул так, будто я была глупейшим человеком на всей Земле.

– Есть…

– Отлично.

– Что «отлично»? – Да, спустя мгновенье я поняла, что в очередной раз повторила слова за собеседником, но на этот раз Куижев не стал отвечать ничего колкого, только откинулся на спинке своего кресла. Скрестил пальцы перед собой, окинул меня странным взглядом, от которого стало не по себе, и хмыкнул какой-то своей мысли. Воцарилось неожиданное молчание, я не знала, что сказать, а мой собеседник то и дело щурился, обсматривал меня, словно товар на рынке и будто бы что-то прикидывал в уме.

Я нервно сглотнула и подалась назад, однако все, что мне удалось – это упереться спиной в мягкое, кожаное кресло, на которое меня ранее усадили.

Что было на уме у этого мужчины, и почему Андрей был так уверен в том, что эта работа моя? Почему Куижев смотрел на меня, как на вещь, с которой нужно или можно что-то делать?

– Простите, может быть, мы продолжим собеседование?– Наконец, я смогла себя преодолеть и заставить говорить.

– Собеседование? – удивленно протянул мужчина, на этот раз уже скрещивая руки на груди. Черная ткань рубашки натянулась в области бицепсов и плеч, и я невольно отметила, что их обладатель наверняка посвящает спорту немало времени.

– Вам же нужен был переводчик, по совместительству человек, разбирающийся в антиквариате, разве нет? Я что-то не так поняла?

– Это он тебе так сказал?

– Простите?

– Васильев?

– Да… да, разумеется.

– Что ж… я ожидал чего-то поинтереснее, но, что поделать, придется работать с тем, что есть. – Теперь собеседник сидел, закинув руки за голову, и смотрел на меня так, будто являлся властителем мира. Язык пробежался по губам, моментально сделав их влажными, а глаза, и без того, темные, стали почти черными.