Лоранс

Они не знают хороших манер, не то, что мы с вами.

– Неужели они не могут им обучиться? – подал голос Аррон.

– К сожалению, нет, милорд. Подобным манерам обучают только в высшем обществе.

– Думаю, вы отчасти правы, Барнабус. Но не стоит забывать, что крестьяне всегда недолюбливали знать. И, похоже, та девица решила это продемонстрировать, – добавила экономка.

– Соглашусь с вами, мисс.

– Не хотелось бы мне попасть под гнев крестьян, – испуганно произнес Аррон и поежился.

– Не переживайте, господин, вам это не грозит, – заверила его Элайза.

Ситуация, слова экономки и управляющего заставили Самуэля задуматься. Он понял, что точно так же, как и Аррон, не желал познать всю ту нелюбовь, о которой говорила Элайза. Представив, как много-много таких девиц-крестьянок одновременно плюют на него, его тут же передернуло. И он еще раз, уже тщательнее, потерся рукавом о плотную ткань сиденья кареты.

– Может их надо проучить? – предложил Бриенн, скрестив руки на груди.

– Но зачем же опускаться до их уровня, милорд? – недоумевал управляющий.

– А если они и дальше будут так поступать?

– Конечно, будут. Это их природа. Но если вы думаете, что хорошее наказание приведет их в чувства… Поверьте, господин, так они вас еще больше возненавидят.

– Выходит, по-вашему, это бесполезно, – заметил Джератт, – А что, если их как раз так и надо воспитать?

Тут вступила Элайза:

– Милорд, розги не применяются без крайней необходимости. Ведь это же дикость.

– А то, что та ведьма специально испачкала рубашку моего брата – это не дикость? – вскипел Бриенн.

Но на этот вопрос уже никто не ответил. И в карете повисла неприятная тишина. Каждый остался при своем мнении. И Самуэль для себя сделал вывод, что все же характер человека определяют не манеры, а то, с какими трудностями он столкнулся по жизни. Он вспомнил, что в поездках с родителями ему встречались очень уважаемые, но весьма склизкие люди, которые не были такими почтительными, как обязывает их статус.

Экипаж проехался по мосту через реку и выехал из этого неприветливого города. Оставшиеся полдня пути до дома Вейнов прошли в скучной и малообщительной обстановке. Все заняты были собственными мыслями. Один долгий разговор случился во время перекуса теми самими пирогами и молоком, которые вручили друзья экономки. Каждому понравился разный вкус этих сдобных лакомств: кому-то с яблоком, грибами, а кому-то с творогом.