В твоем плену

– Если тебя не смущает такая формулировка, то угнала, но я предпочи…

– Ты соображаешь? – автоматически переходит он на русский, как делает это всегда, когда мы ругаемся. – Это, вообще-то, нарушение закона! Я, мать твою, только что из тюрьмы!

– Не ори, – я не повышаю голос. – Мы оба только что едва не угодили на тот свет. На той машине двигаться дальше опасно. И глупо. В ней мы – отличная мишень для наших недругов, а если не они, так копы привяжутся. А пешком долго не набегаешься. И далеко не убежишь.

Некоторое время он молчит, но душа требует высказаться.

– И все же тебе не стоило этого делать.

– Слишком ты нравственен для уголовника, Хайден Кевинович… – язвлю я, но злюсь, скорее, на себя, чем на него.

Я недовольна тем, что ничего лучше, чем угнать машину, не придумала, но не добираться же до Вашига, в самом деле, на автобусе.

– Я не уголовник!

– Может, тебя осудили по ошибке? И ты не виноват, а?!

– Я виноват, – отрезает он. – И я отсидел. И ни за что больше в тюрьму не вернусь. Не дам ни единого повода меня туда упечь. Буду благодарен, если ты не станешь им в этом способствовать.

– Ну-ну… – бурчу зачем-то.

Брат долго смотрит на правую сторону моего лица, буквально ощупывает ее пронзительным взглядом.

– Ты ожесточилась, Хэвен. Я помню тебя совсем другой…

– Опа, и даже не Раей назвал… – пытаюсь я продолжить ёрничать, но осекаюсь – глупо ссориться с ним из-за ерунды.

Тем более, он тысячу раз прав. Однако выслушивать ностальгические наставления я совершенно не настроена.

– Ничего не изменилось, Хай, – говорю миролюбиво. – Ты просто давно меня не видел.

– Навещала бы меня чаще, – хмыкает беззлобно. – Знаю-знаю, проехали. И всё же не стоило тебе брать чужую тачку.

Закатываю глаза.

– Я верну машину владельцу и компенсирую моральный ущерб. Щедро компенсирую. Теперь ты доволен?

Он отворачивается.

– Ты лучше скажи, кому и почему ты так мешаешь, что мы оказались в этой заднице и в этой машине.

– Почему ты думаешь, что это моё дерьмо? – вскидывается он.

– А чье? – заламываю брови. – Я – домохозяйка, а не киллер. Меня заказывать некому. Разве что соседям – за любовь к громкой музыке.