Дочь гнома

Вести дневник я начала сейчас, когда осталась совсем одна на свете. Погибла мама. Так неожиданно и ужасно. Всё произошло в один миг. Но, впрочем, по порядку. Мы с ней жили в уютной двухкомнатной квартире небольшого подмосковного городка. Мама никогда не работала, но деньги у нас были в достатке, проблем материального плана или вопроса как дожить до получки просто не возникало. Одежда и еда, телевизор, телефон и компьютер у меня всегда всё было самое лучшее. Откуда? Я задавала этот вопрос часто, но получила ответ в тот год, когда кончала школу.

Мама объяснила: мой отец, умирая, оставил нам очень большую сумму, он передал ей деньги ещё давно, перед моим рождением.

Я окончила школу с золотой медалью и поступила в пединститут на отделение физкультуры. Потому что любила детей и радовалась общению с ними. А ещё мне нравилось бегать, прыгать, вообще быть легкой, спортивной. Однажды в начале лета, во второй год обучения в институте, возвращаясь домой после сессии, я вместо мамы застала пожилого мужчину небольшого роста с седыми, коротко стрижеными волосами, в черном официальном костюме.

Даже не знаю, я больше удивилась или испугалась, увидев незнакомца.

– Здравствуйте, я Ветров Евгений Константинович, – представился мужчина.

– Таня, – ответила я.

– Я здесь, чтобы сообщить вам очень неприятное известие. Ваша мама погибла, попала под машину. Я очень вам соболезную в связи с потерей. Я адвокат вашей мамы. У меня к вам два письма: от вашей мамы и вашего отца. Всё в связи с похоронами я выполню сам, так оговорено в её завещании и оплачено.

Я выслушала его слова в шоке, перед глазами поплыла комната, закружилась голова, очнулась я на диване. Адвокат сидел рядом и одной рукой подавал стакан с водой, а другой мамино письмо. Выпив воды, я взяла его, чисто машинально. Мамино письмо было предельно кратким: состояние счета, его номер и адрес банка. Состояние счета, как ни странно, было записано на вчерашний день и оно означало, что я практически нищая студентка, денег на счету остались копейки, прожить на них реально не больше месяца.

А как быть дальше? Что делать? Я немного пришла в себя, от ужасного известия, свалившегося мне на голову, как гром среди ясного неба и попросила второе письмо. Оно было написано на пожелтевшей от времени бумаге, синими чернилами, которыми давно не пишут. Бумага стала тонкой и почти прозрачной, но буквы всё равно были четкими и яркими. Написано письмо было жестким печатным почерком, который очень редко можно встретить.