Пятый Дракон

Мы остались с Ришей вдвоём, она подошла к столу, взяла лист бумаги, кисть и пододвинула к себе тушечницу с растёртыми мной чернилами.

– Аша, хочешь что-нибудь передать Раяну? – ласково поинтересовалась она, и я поняла, какое именно письмо она планирует написать.

Я резко схватила Ришу за руку с кистью, капля туши упала на чистый лист.

– Не рассказывай ему обо мне. – Мне не удалось скрыть дрожь в голосе и пальцах.

Моя просьба так удивила старшую, что она не обратила внимания, как новые чёрные капли запачкали бумагу.

– Почему? Аша, он ведь ждёт и не знает точно, жива ли ты.

– Я не хочу, чтобы он видел меня… такой, – я не смогла подобрать правильного слова, но надеялась, что Риша поймёт. Однако она продолжала глядеть с недоумением, и мне пришлось выдавить объяснение: – Сломанной. Я знаю, что ты расскажешь ему о произошедшем с мечом, как я пыталась… Не делай этого в письме.

Я сжала челюсти, вспомнив свою слабость и испуг друзей при моих попытках броситься на лезвие Риши. Тогда я сдалась.

– Я не прошу ничего скрывать от Раяна, – продолжила я, – но позволь мне хотя бы встретить его, помывшись и в нормальной одежде. Чтобы он понял, что я пытаюсь оставить пережитое в прошлом.

– Но…

– Я нервничаю от толпы людей, моё зрение улучшилось, но белок по-прежнему красный. Я грязная, и от меня воняет, – поморщилась я, нехотя признав очевидные вещи.

В глазах Риши появилось понимание, и она отложила кисть.

– Всё равно есть шанс, что он встретит нас у ворот.

– Верно, есть. Но если ты напишешь ему обо мне, то он точно будет караулить. Дай мне час, Риша. Всего час помыться и переодеться.

– Хорошо. Я дам тебе это время, но ты уверена, что его достаточно? – Риша одарила меня печальной улыбкой и лёгким касанием откинула прядь моих спутанных волос с лица.

Я догадалась, что она говорила не о внешнем виде. Помыться хватит и двадцати минут, а вот чтобы исправить изломанную душу, не хватит и всей оставшейся жизни.

– Мне хватит, – твёрдо ответила я.

Риша понимающе кивнула. Меня передёрнуло от воспоминаний об укусах на плечах и руках, все мелкие отметины и оставшиеся шрамы словно одновременно заныли, напомнив о себе.