Пятый Дракон

Однако после моих неудачных попыток нападения Эйден начал предусмотрительно добавлять отвар во всё, а иногда менять стратегию, попеременно подмешивая снадобье то в еду, то в воду с вином.

Последующие укусы припоминались с трудом. Чаще я просто находила следы зубов на своих плечах или руках. Я надеялась, что Пятый Дракон держал своё слово и не прикасался ко мне без моего согласия, но даже если он позволял себе лишнее, я не могла об этом вспомнить.

Я едва осознала, что прошёл ещё месяц. Холод отступил, помещения почти перестали отапливать при помощи тлеющих углей, а в верхней накидке временами стало слишком жарко в доме.

Я напрягла лоб, заметив через стекло свежие почки и распускающуюся зелень на ветках.

Неужели…

Я бездумно моргнула пару раз, глядя в окно на пролетающих мимо птиц.

– Ашарин, тебя что-то тревожит? – поинтересовался Эйден, отложив в сторону прочитанное письмо.

Мне потребовались секунды, чтобы смысл вопроса дошёл до сознания. Эйден терпеливо ждал, зная, что заторможенность – последствие лекарств.

– Сколько месяцев? – хрипло выдавила я.

Когда я разговаривала? Говорила ли я сегодня хоть что-то?

– Сколько месяцев прошло? – уточнил Эйден.

Я кивнула, и Пятый Дракон наградил меня ласковой улыбкой, склонив голову набок:

– Наступила весна, Ашарин. Священная Слива моего восточного брата ещё не зацвела, но осталось немного.

– Весна…

Знакомое слово отозвалось пустотой в душе, будто я не могла найти ни единого воспоминания, связанного с этим периодом. Я повернулась к окну, потеряв к Эйдену всякий интерес.

Его пристальное внимание какое-то время преследовало меня, но прежде чем он сказал что-то ещё, в комнату вошёл младший брат настоящего Эйдена.

Этого эвирца не радовало моё постоянное присутствие возле Пятого Дракона. Ранее на каждый его презрительный взгляд мне хотелось ответить, что и я от этого не в восторге. Будь моя воля, то ноги моей рядом с Эйденом не было бы, однако с лекарством желание говорить что-либо пропало. Да и не хотелось выдавать своё владение эвирским.

Брат короля стал бы осторожнее, хотя прекрасно осведомлённый о моих знаниях Эйден не выказывал какого-либо беспокойства и в открытую беседовал о политических делах в моём присутствии.

Я нахмурила лоб, пытаясь вспомнить имя вошедшего. Я точно слышала его в одном из недавних разговоров, но память стала калейдоскопом бессвязных моментов.

Ноа? Нолан? Но…

Ноэль Валисар.

Имя всплыло в сознании через силу, оно раз за разом ускользало из памяти.