Что в сумасшествии приятно?

Борис спал в

туалете своего любимого ресторана, обняв грязный, замызганный

рвотой унитаз. Он был в полной отключке. На лице несколько

кровоподтеков от ударов, а новая рубашка оказалась разорванной в

в нескольких местах.

"Да,– про себя тяжело вздохнул отец.– Тут не нужно быть особым

сыщиком, чтобы все детали соединить воедино. Как же его вывезти из

города? И каким образом этого бездыханного здоровяка переправить к

брату?"

Но выход нашелся сам по себе. Охранник ресторана, разыскивающий

вместе с ним пропажу, взялся помочь, но естественно за хорошее

вознаграждение.

машину, а потом и в самолет, но и посоветовал, как облегчить его

состояние после явного передоза. Ведь с этим он сталкивался не

впервые. Через час с небольшим, у трапа самолета в холодном

морозном Мурманске, брата с племянником встречал Виктор. Он был

вместе с Сергеем, своим судовым врачом, молодым парнем, явно

знающим, как оживлять наркоманов.

Бориса в машину, Виктор пообщался с Федором, стараясь не

беспокоить его лишними разговорами о случившимся. Он просто не

хотел ни о чем знать. Борька всегда был его любимцем, хотя и не видел

он его давненько. Но на всю жизнь запомнил убитые горем глаза

шестилетнего малыша у гроба своей матери. Именно тогда он дал

клятву, всегда и во всем ему помогать. Вот и пришло время ее

исполнить. Пока братья прощались, врач занялся осмотром пациента

прямо в машине.

белками глаз. До него вдруг дошло, что он что-то натворил, но как не

старался, припомнить не мог. Почему- то отец, ни с того ни с сего,

выдернул его из сытой, обеспеченной всеми благами жизни и засунул

аж на крайний Север.

" Интересно, надолго ли его отправили в ссылку к дяде? Ну ничего,

когда- то же весь этот кошмар закончится," – сам себя успокаивал

парень, не подозревая, что для него все еще только начинается.

Откинувшись на сиденье автомобиля, молча ждал решения своей

судьбы. Он не понимал пока, за что его наказывают, но чувствовал, что

на этот раз просто нотациями дело не ограничится. Братья обнялись и

попрощались, ведь дальнейшая судьба сыночка-баловня уже была

оговорена по телефону. Правда сам он об этом еще не знал, да и знать

не хотел. Устроившись поудобнее Борис просто отключился.

Очнулся он от страшного, для его больного мозга, шума.