Хроники: пламя

Я помнила, как Игорь ждал меня у дома, как что-то говорил, но из памяти напрочь исчезло всё, что случилось потом. Я посмотрела на запястья. Их оплетали тонкие розовые кольца. В груди что-то противно ныло. Аккуратно размяла шею. Позвонки прохрустели один за другим. Значит, лежала долго. В комнату вошёл Никита. Он слегка улыбнулся. Я открыла рот, но не успела ничего сказать, он заговорил первым:

– А, уже очнулась? Это хорошо, я принёс воды.

Я выхватила из его рук стакан и жадно сделала глоток. Никита почти бесшумно подошёл ближе, убедился, что я не отскочу в сторону и сел рядом.

– Что случилось?

– Сам не понимаю. Хотел зайти, поговорить. Увидел, что дверь распахнута, а на снегу тяжёлые вдавленные следы. Вбежал в дом. Ты без сознания со связанными руками на полу. В груде вещей.

– Не понимаю! – я плакала, впервые, как ребёнок.

Как же мне было страшно. Голос дрожал, из рук валилось всё, чтобы я не взяла. К горлу подкатил огромный ком, с привкусом горечи, и я глухо закричала. Сердце колотилось так, что, казалось, пробьёт грудь насквозь.

– Я видел, как кто-то выбегал, но не стал догонять, важнее было проверить, что с тобой всё в порядке, – Никита говорил быстро, но чётко, так, чтобы я всё поняла.

Но гул в ушах так и не исчез. Я слышала лишь собственные крики и шорох разрывающегося платья на груди.

– Спасибо! – я стёрла слёзы, стараясь выровнять дыхание.

Никита легонько обнял меня за плечи:

– Я вызвал слесаря.

– Зачем? – вдруг показалось, что я помнила, как Игорь открывал дверь ключом.

– Замок сломан. С тобой подождать?

– Да, – в груди осталось чувство сильной тошноты.

Никита снова подал мне стакан воды, и я, чуть ли не захлёбываясь, сделала пару глотков. Он искренне пытался помочь. Наверное, впервые за всё время, что мы были знакомы, я не видела его самодовольной ухмылки и не слышала саркастических замечаний. Но вот ещё что было интересно. Безумной любви к нему я тоже не ощущала.

– Ну давай успокаивайся. Всё уже хорошо, – но провёл напряжённой рукой по моим волосам.

– Сейчас успокоюсь, – заикаясь, ответила я и вытерла слёзы, размазывая чёрную тушь по лицу.

Мы вызвали полицию и скорую, уверенные в себе мужчины составили протокол, и даже попытались меня подбодрить. Врач скорой оказался старый знакомый семьи, и мне потребовалось усилие, чтобы уговорить его не сообщать родителям.