Илос. Начало

– Тея, почему ты приносишь алкоголь Илосу на ночь глядя? – строго поинтересовался Каид.

Я похлопал по свободной подушке между мной и Шейном, давая сестре понять, что она может присесть, раз уж пришла. Мы трое сидели на полу вокруг маленького стола.

– Мы всегда пьём с Илосом после его возвращения, – не смутившись, сестра поставила на стол принесённый кувшин и вазу с фруктами.

Она села рядом, а я сразу снял и набросил свою накидку на скрещенные ноги сестры, прикрывая наготу. Тея с немым вопросом взглянула на меня, и я передразнил её недоумение, приподняв брови, надеясь, что сестра поймёт намёк не приходить больше в таком виде.

– Так ты, мелюзга, ещё и алкоголь таскаешь? И меня ни разу не позвали на свои посиделки! – отвлёк меня от мыслей Каид.

– Я сам не знаю как, но ей всегда это удаётся, – похвалил я сестру, потому что все мои попытки стащить вино с кухни заканчивались провалом.

– Хватит меня так называть, Каид, – проворчала Тея.

– Хватит меня так называть, Каид, – писклявым голосом передразнил её светловолосый брат, но заткнулся, получив от меня ощутимый пинок.

– Тебе пять лет, что ли? – иронично поддел я. – Веди себя как взрослый.

Теяла одарила Каида раздражённым взглядом, насупилась и привалилась к плечу Шейна, ища его утешения. Это привычное поведение для сестры, она постоянно жалась ко мне, но я с недоумением приподнял бровь, не понимая, отчего покраснел Шейн.

– Извинись, Каид.

– Тяжело в семье, где ни у кого нет чувства юмора, – с театральным вздохом пробубнил Каид и встал с подушки.

На мгновение я решил, что он уйдёт, но брат несильными пинками отогнал Шейна, заставляя его поменяться с ним местами, а потом сел и с лёгкостью притянул Теялу к себе. Сестра не успела даже пискнуть, оказавшись спиной прижатой к его груди. Каид крепко сдавил Тею в объятиях, уложив подбородок на её макушку.

Этот засранец никогда не просил прощения. Просто сбивал с толку откровенными признаниями, озвучивая их серьёзным глубоким голосом, ставя другого в неловкое положение. Ещё одна обезоруживающая черта Каида – он, не стесняясь, выражал свои чувства. Точнее, он откровенно бросал в лицо то, что другие старались перефразировать или как-то смягчить.