Ночная бабочка, которая влюбилась

Да, я была элитной эскортницей, продажной девицей, способной скрасить одиночество сильных мира сего. Но и у меня были свои принципы. И один из них – не спать с родственниками клиента. Только сейчас, похоже, выбора у меня не было.

Уже год, как я практически принадлежу Громову, став его постоянной игрушкой, с которой он не захотел расставаться несмотря ни на что. Но если взбунтуюсь, он может устроить мне просто адскую жизнь. Вплоть до того, что я окажусь выброшенной на улицу, и торговать телом придется на панели, как тем самым дешевым шлюхам, о которых я не так давно вспоминала.

Одного я понять не могла: как у такого, как Громов, жестокого и беспринципного деспота, чье богатство измерялось миллиардами, мог вырасти столь наивный и добродушный сын? Каким образом вся та грязь, что присуща высшему обществу, не коснулась Паши. Почему большие деньги не испортили его, как это обычно бывает с мажорами?

Я знала, что мать Павла погибла не так уж и давно, всего лишь года три назад.

И вот теперь, когда ее больше нет, Петр решил сам взяться за воспитание, и сделать из сына настоящего мужика, такого же, как он сам. Властного, не терпящего неповиновения циничного мерзавца, ставящего деньги и положение превыше всего.

Что ж, как ни крути, это все же не мое дело. Так что, Паша, постараюсь доставить тебе неземное удовольствие, такое, чтобы на всю жизнь запомнил. Вот только сделаю это по-своему.

Не говоря ни слова, я подошла к ничего не понимающему парню, и опустилась перед ним на колени.

Глава 2

– Ты чего это? – парень испуганно отпрянул назад, глядя на меня затравленным взглядом. – Встань сейчас же! А вдруг отец зайдет, что он подумает?!

– Его нет дома, – уверенно заявила ему, потому как точно знала это.

Чтобы не смущать сынулю, его папаша уехал по делам, и в доме остались только слуги, которые после его сурового приказа не посмеют нас побеспокоить.

– Но… – Паша снова хотел что-то возразить, но я его больше не слушала.

Обхватив парня за ягодицы, прижалась к его паху, отчего Паша невольно вздрогнул и стал пунцовым, как помидор.