Камень ангела

– Вы же не хотите, чтобы он превратил вас во что-нибудь мерзкое.

– Мы не станем его беспокоить, – сказала мать Саймона, поскольку возчик, вероятно, ожидал ответа.

– Но может быть, он-то вас побеспокоит, – возразил возчик, и женщина умолкла.

Саймону не нравился возчик. Он так и сказал маме, когда они влезли в повозку, но она шикнула на него. Они преодолели более двадцати миль, и это была первая остановка за все время. Сейчас возчик стегнул лошадь, и она медленно потащила повозку через мост над рекой, в город.

Когда они проехали часть моста, вдруг раздался хриплый, отчаянный голос:

– Воды!

Саймон так резко подпрыгнул, что чуть не вывалился из повозки.

– Воды! – молил голос. – Ради бога!

Саймон оглянулся, но так и не понял, откуда доносится этот голос. Возчик захихикал.

– Это волшебный мост, – сказал он, подмигивая мальчику.

– Воды! – снова раздался голос.

– Воды! – закричал Саймон точно таким же тоном.

– Неплохо, – одобрил возчик. – Он мог бы выступать с бродячей труппой.

Саймон свесился из повозки в ту сторону, откуда доносились крики.

– Саймон! – одернула его мать, втаскивая обратно. – Откуда он раздается? – обратилась она к возчику, и тот указал в сторону любопытного строения, находившегося посередине моста.

– Маленькая часовня, – пояснил он. – Построена давным-давно. Теперь ею никто не пользуется. Но внизу есть подземелье для тех, кто провинился.

Он щелкнул хлыстом, и лошадь миновала часовню. Голос продолжал взывать к ним:

– Воды!

– Вокруг тебя полно воды, – ответил возчик, – стоит только посмотреть.

Саймон увидел, что здание накренилось с одной стороны моста и повисло над вспенившейся рекой. Мальчик привстал, вытянув шею в ту сторону, откуда доносился голос.

– Они его выпустят? – прошептал он на родном языке.

Мать ничего не ответила – лишь усадила на место, поплотнее укутав в синее одеяло, которым они прикрывались ночью.

– Тише, Саймон, – сказала она шепотом.

– Вам ни к чему расстраиваться из-за такого, как он, – заметил возчик.

Возчик резко стегнул лошадь перед подъемом в гору. Саймон молча смотрел на его толстую шею и вдруг почувствовал, как засосало под ложечкой, затем задрожали руки и ноги. Он попытался думать о матери, о ее тонких пальцах, сжимавших его руку, и о прядях темно-рыжих волос, щекотавших ему лицо.

Возчик остановил лошадь неподалеку от церкви.