Камень ангела

– Я ему покажу полномочия! – взревела миссис Баттеруорт. – Пусть он только сюда сунется и скажет мне все это сам, трусливый, вонючий сын!

– Миссис Баттеруорт, – умолял Роджер Твист, дрожа всем телом. – Успокойтесь – вы же не знаете, кто вас слушает.

Но миссис Баттеруорт была вне себя от ярости.

– Я надеюсь, что они слушают! – завопила она. – И смотрят! Вот, смотрите, что я думаю о вашем объявлении!

И она изорвала бумагу в крошечные кусочки. Толпа издала нестройный гул одобрения, но большинство уже начало расходиться.

Мари стояла рядом с Сьюзен, прижав пальцы ко рту. Саймон дотронулся до ее рукава, но она не смотрела на него. Он чувствовал, как она расстроена.

– Вот и хорошо – расходитесь, все вы! – закричала миссис Баттеруорт. – Занимайтесь своими делами! И не думайте, что на этом все закончится! Скоро он возьмется и за вас – а все вы слабаки, куда вам выстоять против него!

Она оттолкнула Сьюзен, пытавшуюся втащить ее в дом.

– Ступайте своей дорогой да скажите всем, кого встретите, что у миссис Баттеруорт открыто, как всегда! – гремела она.

 – И что она собирается открывать свое заведение всю неделю и каждую неделю – и в Воскресенье тоже – особенно в Воскресенье!

Затем она наконец-то позволила Сьюзен втащить себя в трактир.

Почти весь тот день в трактире было спокойно, и никто не осмеливался приближаться к миссис Баттеруорт. У Мари был огорченный вид, и Саймон заметил следы слез на лице, когда она рубила купленное мясо. Мальчик не мог понять, почему они до сих пор остаются тут.

Они нигде еще не задерживались так надолго.

– Не можем ли мы теперь уйти? – спросил он мать при первом удобном случае, но она лишь покачала головой и велела ему вынести объедки свинье.

– Почему мы все еще здесь? – спросил он мать, когда она готовила жаркое, но она только повторяла, что устала переезжать с места на место.

Саймон и сам видел, как ей тяжело. Что-то в ней надломилось – что-то, всегда заставлявшее не сдаваться и выдерживать даже самую суровую зиму.

Взглянув на мать, он увидел в своем воображении птицу, упавшую с неба, и его обуял страх.

– Когда мы уйдем? – спросил он, когда она готовила грелку для постели, чтобы отнести ее наверх, в комнату миссис Баттеруорт.

– Не сейчас, Саймон, – ответила она.

– А когда?

Мать вздохнула, положив грелку у очага, и начала разжигать огонь.

– Я не знаю, – тихо ответила она, затем последовала долгая пауза. – Я не хочу отсюда уходить, – сказала она наконец.