Камень ангела

Казалось, от нее исходит свет, он затопил всю комнату, и к концу песни все присоединились к поющим.

И шепчут они, что лежат в их тени

Два друга, любивших до гроба!

Когда Мари закончила, все потребовали еще песню, но миссис Баттеруорт возразила:

– Хватит! Вы хотите всю ночь мешать моим служанкам работать?

И Саймон понял, что мать победила, и они здесь остаются.

4

Саймону казалось, что ночь никогда не закончится.

– Когда они уйдут? – спросил он мать, имея в виду посетителей.

– Мы остаемся открытыми до тех пор, пока не закроемся! – отрезала миссис Баттеруорт.

И трактир действительно не закрылся до тех пор, пока из него не вышел последний посетитель, пошатываясь и горланя песню. А когда Саймон окинул взглядом пивной зал, то увидел на полу два-три бесчувственных тела.

– Я их не выношу отсюда, – пояснила миссис Баттеруорт, пнув ногой одного из них, который даже не шевельнулся. – Сами уйдут утром.

Сьюзен отвела Саймона в крошечную мансарду, не больше шкафа, находившуюся на верхней площадке темной лестницы.

– И пусть никуда не суется! – зарычала им вслед миссис Баттеруорт. – Мне ни к чему, чтобы он по ночам рылся у меня в сундуках.

– Не обращай внимания, – прошептала Сьюзен. – Завтра ей нужно идти в суд, и ее наверняка оштрафуют. Вот почему она в таком скверном настроении.

Саймон не знал, что такое Корт Лит, но не стал спрашивать. Он огляделся в крошечной комнате, пока Сьюзен расстилала мешковину на деревянном топчане.

– Твоя мама спит в моей комнате, со мной, – сказала Сьюзен, словно прочитав его мысли. – Я тебе покажу, если хочешь. – Она дотянулась до крошечного разбитого окошка в потолке и заткнула его тряпками. – Лучше не бродить одному в темноте, хорошо? – посоветовала она, проходя мимо него к двери.

У Саймона и не было намерения бродить по дому в темноте, но он впервые в жизни ночевал отдельно от матери. Шесть ступенек отделяли мансарду от комнаты, в которой ночевала Мари вместе с Сьюзен. Она была едва ли больше его чердака, но на полу лежал соломенный матрас, достаточно большой, чтобы на нем поместились двое. Женщина, склонившаяся над матрасом, выпрямилась при виде сына. Саймон бросился к ней, и она дотронулась до его лица.