Живая

Габриэль отсалютовал воспитаннице, уже взявшей под локоть его друга, бокалом и, потеряв к ним обоим всякий интерес, сел в кресло у камина. Взгляд принца был прикован к огню еще долгое время после того, как за Видой и Мертеном закрылась дверь.

– Ты же не помнишь меня? – спросил гость, когда они с девушкой отошли на достаточное расстояние от зала.

Вида обернулась. В ее глазах мужчина прочел неподдельное изумление.

– Ну разумеется. Твой хозяин не стал бы так рисковать, хоть наше знакомство и сослужило ему хорошую службу.

Гость протянул руку, желая дотронуться до подбородка девушки, но Вида ударила его по ладони и отступила на шаг.

– Если бы я тебя коснулся, ты бы закричала? – Ласково улыбнулся Мертен.

– Нет. – Вида исподлобья взглянула на мужчину. – Я бы Вас убила. И Габриэль не сказал бы мне и слова против. Вам ли не знать.

Мертен тяжело вздохнул и потер лоб.

– Прежде ты была милой девчушкой, вовсе не такой злой.

– Я уже раскаиваюсь, что вызвалась проводить Вас.

– Послушайте. – Мужчина потерял терпение. – Я знаю, как это прозвучит, но прошу Вас, послушайте! Мы были знакомы раньше, и, поверьте, очень близко. Нет, я не подразумеваю ничего плохого, я имел в виду… ох, ладно, не важно. Единственное, что я действительно хочу донести до Вас – бегите. Вы тут не на своем месте. Встаньте перед зеркалом. Посмотрите на себя. Каждая отметина на Вашем теле – прожитая жизнь.

Вида отступила еще на несколько шагов назад.

– Что Вы несете? Вы сумасшедший… или выпили слишком много.

Гость хотел было сказать еще что-то, но не нашел слов. Он так и остался стоять с умоляюще вытянутой рукой, глядя вслед спешно удаляющейся девушке, каблучки которой отбивали четкий ритм, словно часы, отмеряющие секунды в камере смертника. Во всем замке только Мертен мог бы подумать о подобном сравнении.

Вида зашла в комнату, заперла дверь на замок и только тогда с облегчением вздохнула, прижалась спиной к гладкой деревянной поверхности. Рука девушки еще подрагивала на медной ручке в виде еловой шишечки.

«Почему? Он не сказал ничего такого, что действительно могло бы взволновать меня… или кого бы то ни было, – Вида закусила губу и почувствовала, насколько вся напряжена, от пальцев ног до макушки. И как сведено судорогой обычно бесстрастное лицо.