Зефир

Так скажи мне прямо: за что ты меня ненавидишь?

– Лиза, ты у нас такая умница, догадайся сама, – промямлил Илия, пятясь от нее к своему кабинету.

– Ответь мне – за что? Или ты сам не знаешь? – ее настойчивые зрачки встретились с его ускользающим взглядом, и она все поняла. – Ты не знаешь.

Прежде чем захлопнуть за собой дверь, Илия услышал тихий всхлип. В прежние времена он бы сразу выскочил и начал ее утешать. Сейчас же рухнул за стол, пытаясь успокоить прежде всего себя, охваченного паникой.

Спустя пару часов Лиза принесла ему отчет. Не глядя, Илия протянул за ним руку и, едва услышав хлопок закрывшейся за Лизой двери, бросил в корзину для бумаг.

В шесть часов Лиза ушла. Илия почитал еще с полчаса, дожидаясь, когда Лиза удалится на достаточное расстояние, и тоже засобирался.

В его съемной квартирке Илию ожидало дивное зрелище: правитель Ровенны, заваривающий в пластиковом стаканчике дрянь быстрого приготовления. И все это на фоне обшарпанной пятиметровой кухни.

– Все пытаюсь припомнить, когда впал в затмение и согласился выдать тебе ключи от моей квартиры.

– Не припомню, чтобы просил, – пожал плечами Деметриус и любезно предложил: – Лапшички?

– Спасибо, нет, – Илия так ничего и не съел сегодня, но, судя по восьми лишним килограммам, набранным за последние месяцы, пиво удовлетворяло его потребность в калориях более чем полностью.

Он выудил из холодильника запотевшую бутылку пива (по крайней мере, Деметриус покупал пиво) и, прежде чем сорвать крышку, прижал гладкий стеклянный бок к своему пылающему лбу. Успокаивающий холод против пульсирующей боли.

– Если ты хочешь расспросить меня, валяй, – предложил Деметриус с обычно несвойственной ему чуткостью.

Илия хмуро глотнул пива и, поскольку единственная табуретка была узурпирована правителем Ровенны, сел на пол возле батареи.

– С какого времени Эфил поговаривает о том, чтобы уволить меня?

– В сущности, он сразу предположил, что с тобой возникнут проблемы… Он сказал, что ты психически уязвимый человек.

Илия хотел спросить, считает ли Эфил себя психически неуязвимым человеком, но угрюмо промолчал.