Теснота Пустоты

Теснота Пустоты

Лития Тахини

О, память! Что же с нами делает эта память… В данном сюжете – ничего хорошего, для целостной картины нашего мира! Она просто-напросто жрет определенный вид наших воспоминаний. Вы ведь не думаете, что помните всё…?

Лития Тахини

Теснота Пустоты

Болели ею люди, во все времена болели. Болезнь хитрила и изворачивалась, не давая придумать лекарства против себя – уж если заболевал человек, то пиши пропало – поди да и отдай ей три месяца жизни.

А если хворь затягивалась на дольше, то безвозвратно забиралась в людской рассудок и навсегда окутывала его паутиной из иллюзий, не давая даже спички вставить в глаза здравому смыслу.

И вправду, болезнь до невероятия упорно преследовала людей, но настигала – не более двух-трех раз за их жизнь.

Переболеть этой хворью, было знаковым рубежом, что-то менялось после этого в человеке, у каждого по-своему.

Исследователи этого зловещего феномена, вывели некую теорию о Прививании от болезни, постулаты которой сводились к тому, что чуть ли не единственным спасение против нее – было скормить ей свой самый большой страх, боль или откупиться несвойственным человеку поступком, каким-нибудь абсурдным действием, которое сбивало бы болезнь со следа, и в теории, это считалось равносильным переболеть ею.

Местное население особенно чтило тех, кто по их наблюдению, не был замечен в болезненной связи с этим терзающим наваждением, и портреты этих людей украшали доски почета местных поликлиник.

Находились и такие, которые поклонялись болезни, утверждая, что она является той, кто отмеряет мудрость и не существует не переболевших ею, но их считали повредившимися в уме сектантами, не верящими в чудо.

–

Проходя мимо покосившейся деревянной лачужки местного лесника, Сепия была счастлива, как никогда. На улице стояли последние дни бабьего лета, хрупкие серебренные сети раскинутые маленькими паучками, назойливо лезли в нос к любому, кто был ростом выше метра.

Услыхав шум, в дверях завалюшки показался лесник и приветливо помахал рукой расчихавшейся девушке.

– Будь здорова, девонька! И пусть лютая Пустота, обходит тебя стороной! – напутственно добавил он.

Сепия вслух поблагодарила старика, а про себя, на слабых нервах от кольнувшей тревоги, истерично хохотнула над его суеверием.

– Не возьмет меня Пустота, не по зубам я ей! – бравадно пробормотала она себе под нос, пытаясь стряхнуть эту липкую мысль из памяти.