Игра Бродяг

А если она не успеет отыскать то, что приказано, тогда что? Остаться здесь и дожидаться встречи со злющей Шванн, которая заявится к Колдуну сдаваться? Или возвратиться к Шванн с пустыми руками? Едва ли эта злобная сучка просто отпустит ее восвояси «с нечистой совестью», как обещала.

Наёмница присоединилась к движущейся в сторону обеденного зала веренице и вперилась взглядом в спину мужчины, бредущего впереди. Высокий, здоровый, сильный, но лишенный воли и пустой изнутри, он казался безопасным и вместе с тем до того жутким, что аж до костей пробирало.

В обеденном зале каждому вручили миску с парой вареных яиц и кусок хлеба – к счастью, довольно большой и даже с тонким слоем масла, размазанным по поверхности. Наёмница проглотила свой завтрак с чавканьем и животной жадностью, потом напилась воды и с булькающим пузом пошла искать Человечка, надеясь, что ее сегодняшние рабочие обязанности окажутся приятнее вчерашних.

Человечек обнаружился возле входных дверей – отступивший в темный угол, маленький и сгорбленный, будто застывший в вечном поклоне.

– Что мне делать? – спросила Наёмница.

Человечек растянул в недоулыбке тонкие губы и вместе с ними тончайшие, полосочкой, усики.

«Только не…»

– Камни.

– Опять? – возмутилась Наёмница. – Почему? Неужели у вас нет никого сильнее меня?

– Есть. Но именно ты должна ощутить всю их тяжесть, – Человечек растворил дверь и выпроводил ее наружу.

Ей понадобилось приглядеться, чтобы рассмотреть вдали, у самой кромки леса, восемь темных фигур, сложенных из черных камней.

– Хотела бы я посмотреть на того урода, который за ночь оттащил их обратно, – сердито сказала Наёмница, хотя никто ее не слышал.

Если он вообще существует, ха-ха. Волоски у нее на теле поднялись и опали.

Она села на большой серый камень, стараясь не испытывать отчаянья. Сначала она разберет ту фигуру, которая справа. Потом ту, которая слева.

Сегодня она упала только один раз. Иногда она останавливалась, позабыв о камне, оттягивающем руки, и смотрела на небо, так как больше, в общем-то, смотреть было не на что – все однообразно. А небо постоянно менялось, потому что день был ветреный и облака смешивались иначе.

«Тело для души, как земля для цветка», – сказал когда-то глупый Вогт.