Игра Бродяг

 – Это просто слово, и все. Ну, говори!

– Сказав слово, я обрету возможность совершить поступок.

– Ну, я не думаю, что ты немедленно ринешься рубить всех подряд. И потом, завтра мы сами будем мертвые и холодные.

– Хорошо, – сказал Вогт и замолчал.

– Ну-ну-ну, – поторопила Наёмница.

Он молчал.

– Давай, попытайся. Это совсем просто: «Нам нельзя никого убивать!»

– Нам… нельзя… никого… убивать, – неуверенно повторил Вогтоус, и зрачки у него стали огромными, как луны.

– Хорошо, – похвалила Наёмница, едва уловимо улыбаясь.

 – Но что все-таки произойдет, если мы…

Вогт побледнел.

– …нарушим это правило? – невинным тоном закончила Наёмница.

– Я… я не знаю, – пробормотал Вогт. – Однако абсолютно уверен: что-то по-настоящему ужасное, – затем он встряхнулся, улыбнулся и принял прежний беззаботный вид. – Какая разница. Мы в любом случае не станем этого делать.

– Но… – еще раз попыталась Наёмница.

Вогт не слушал ее, старательно дергая заведенными за спину руками.

– Когда они связывали меня, я незаметно повернул запястья, чтобы не позволить затянуть веревку туго. Возможно, я смогу ее снять.

Спустя пару минут попыток, к величайшему изумлению Наёмницы, веревка упала в солому.

– Повернись.

Он развязал руки и ей. Наёмница с удовольствием пошевелила затекшими кистями, а затем провела под носом тыльной стороной ладони, пытаясь стереть кровь, но в итоге лишь размазывая ее по всей физиономии.

– Это основное правило игры, – тихо пояснил Вогт, усаживаясь рядом с ней на солому.

 – В ней много правил. О некоторых ты со временем догадаешься и без моих указаний. Так будет даже лучше – то, до чего мы дошли своим умом, усваивается накрепко. Чтобы ни случилось, не тревожься и помни: пока мы не нарушаем правила, с нами не случится ничего по-настоящему плохого.

– Смотря что считать по-настоящему плохим, – возразила Наёмница и устало положила голову на колени. – Я не могу поверить в происходящее. Я словно во сне. Все очень странно.

– Разве тебе не нравится происходящее?

Наёмница подняла голову и долго всматривалась в густеющую темноту – солнце снаружи почти село.

– Не знаю, – честно призналась она. – Прежде я никак не оценивала события моей жизни, так нечего и начинать. Разве это важно? Ничего-то мои раздумья не поменяют.

– Да, но все изменения, прежде чем воплотиться в реальность, сначала зарождаются в мыслях.

– Не говори мне таких вещей, я все равно не понимаю.