Игра Бродяг

Но когда я в бою…

– Тебе хочется умереть?

Наёмница пошла от него, затем побежала. В ее голове не было ни одной мысли, босые ступни чувствовали, как покалывают и сминаются жесткие травинки – приятное ощущение, напоминание, что она все-таки жива. Навстречу ей несся ветер. Ее пропыленные волосы ветер отбросил с лица, и это тоже было приятным – пряди вспархивают, как взлетающие птицы, ветер холодит шею, прежде прикрытую волосами. Она жива! Вот только не знает, зачем и как ей жить… Она могла бы бежать так очень долго, восхищенная, равнодушная и отчаявшаяся.

– Эй! – закричал Вогт.

Она остановилась столь резко, что ее голова и верхняя часть тела подались вперед, а затем развернулась и с обреченным видом побрела обратно к нему.

Задрав голову, Вогт несколько обиженно смотрел на Наёмницу своими большими круглыми глазами, серыми, как туча в небе над ними.

– Что? – спросила Наёмница. – Что? Что? Что?

– Сколько еще я буду тут стоять? – уточнил Вогт.

Наёмница с усмешкой протянула ему руку.

– Уф, ты весишь целую тонну.

– В нашем братстве я был самый худой.

– Обжоры, лентяи и слабоумные.

Они уселись на краю ямы. «Близко», – отметила Наёмница с раздражением, но – из опасения выдать свою нервозность – отодвигаться не стала, только сгорбилась и опустила голову.

– Ты не сможешь продолжать делать то, что делала раньше, – сказал Вогт.

– Знаю, – буркнула Наёмница, рассматривая свои грязные ступни.

– Это все – игра, только игра. Причем глупая. Кроме того, в ней такие запутанные, противоречивые и легко пренебрегаемые всеми правила, что их вроде бы и вовсе нет. Но они есть, и они плохие.

– Ты о войне, что ли? – растерялась Наёмница.

– Об игре, – убежденно возразил он. – Мы не должны в нее играть. Нельзя.

– Тогда что же делать? – растерянно спросила Наёмница.

Вогт очень внимательно посмотрел на нее.

– Невозможно выйти из этой игры, – сказала она, не уверенная, что понимает их разговор.

Вогт продолжил молча пялиться на нее.

– Что? – не выдержала она. – Что? – и ощутила себя не менее сумасшедшей, чем он.

Вогт задумчиво поскреб затылок.

– Невозможно сразу выйти из этой игры, – объяснил он.