Принцесса и Дракон

Революция – мое лекарство от вечной скуки, выход моему презрению к окружающему ничтожеству. Самые сильные выплывут, прочие пусть гибнут с этим загнившим кораблем.

– Кроме того, пока корабль тонет, вы и вам подобные, можете без помех пошарить в трюмах и захватить его сокровища. Так? – Эмили усмехнулась.

– Так, моя проницательная радость, именно так. Я неплохо заработал на революции, мое состояние, и без того немалое, значительно возросло. Думаю, игра стоила свеч.

– Как все просто! И как низко! – девушка казалась действительно разочарованной, будто раньше у нее были поводы думать о Ламерти лучше.

– Милая моя, вы подвержены тому же заблуждению, что и большинство людей в нашем мире. Вы судите о других по себе, словно накладывая на чужой характер свои принципы и мерки. Вы полагаете, что любое деяние, невозможное для вас или несопоставимое с вашими представлениями о чести, низко и презренно. Для таких, как вы, может быть, но не для таких как я. Я циничный, корыстный, эгоистичный мерзавец.

– Обижаетесь? – с интересом спросил он.

– После полученных объяснений, касательно вашей сущности, понимаю, что обижаться просто нелепо. Так же как злиться на молнию, которая в тебя ударит.

– О! Вы, наконец, начинаете меня понимать. Впрочем, не все так страшно. Признайте, что по отношению конкретно к вам я бываю иногда гуманным. Ведь вы все еще живы, целы и невредимы. А это уже немало, когда живешь бок о бок с чудовищем.

– Гуманны?! Хотите знать, что было бы поистине проявлением гуманности с вашей стороны? – девушка подошла вплотную к Ламерти, и хоть смотрела на него снизу вверх, глаза ее метали молнии. – Вы поступили бы гуманно, если бы довели начатое до конца и придушили бы меня там, на темной улице.

– Не печальтесь, душа моя. Не все еще потеряно, – Арман дотронулся ладонью до ее щеки. – Возможно, я еще и придушу вас. В другой раз.

– Была бы вам чрезвычайно признательна! – Эмильенна присела в реверансе, надменно встряхнула головой и гордо удалилась из комнаты.

Провожая ее взглядом, Ламерти пребывал в совершенном восторге от поведения своей пленницы.