Принцесса и Дракон

Подняв на нее глаза, он спокойным тоном пожелал доброго утра и продолжил трапезу. Ничто не напоминало о вчерашней буре, которую Эмили пробудила в душе этого человека. Вознеся благодарственную молитву, девушка опустилась на стул, стараясь быть как можно незаметней. Это было излишне, потому что Арман, казалось, не обращал на нее ни малейшего внимания. Закончив завтрак, Ламерти собрался было выйти из столовой, но уже у дверей передумал и, вернувшись обратно, встал у окна. Не поворачивая головы, он заговорил.

– Я сказал вам вчера, что никогда бы не женился на вас. Это не совсем так. Возможно, встреть я вас в более спокойное время, вы могли бы получить от меня предложение руки и сердца.

Эмильенне очень хотелось возразить, что в спокойное время, окруженная достойнейшими претендентами, она никогда бы не ответила на такое предложение согласием. Но она не стала этого говорить. Убедившись, сколь ужасны могут быть последствия неосторожных слов, когда имеешь дело с Арманом де Ламерти, девушка предпочла ответить иначе.

– В спокойные времена я была слишком молода для предложений руки и сердца. Когда все началось, мне было тринадцать лет.

– Пусть так. Я рассуждаю не о том, что есть, а том, что могло бы быть. Не нуждаясь ни в семье, ни в любви, тем не менее, я бы, конечно, женился. И вы обладаете некоторыми достоинствами, необходимыми для мадам де Ламерти.

– Для такой высокой чести надо обладать поистине незаурядными качествами, – девушка говорила спокойным тоном, оттого трудно было уловить иронию, а, следовательно, и придраться к ее словам.

– Напротив, – Арман не заметил или сделал вид, что не заметил сарказма. – Ничего необыкновенного. Всего лишь красота, молодость, знатность и богатство.

– Но революция и титул мой, и богатство превратила в пустой звук.

– Это не важно. Зато я стал в несколько раз богаче, чем раньше, а потому могу позволить себе жениться хоть на церковной нищенке. Что же до титулов и званий, то, сколько их не отменяй, мы оба знаем, что я остаюсь де Ламерти, а вы – де Ноалье.

– И это говорите вы? Тот, кто голосовал за все эти законы?

– Я не единственный аристократ, среди голосовавших, и не единственный, кто по-прежнему не желает чувствовать себя ровней всякому сброду.

– Но это вы объявили, что все равны!

– Оставим в стороне революцию и ее издержки. Вернемся к вам.