Лицом в сугробе лежит мой рыцарь

В редкие свои приезды в N он всегда заходил к Олесе, они мило болтали, она угощала его чаем с оладушками, но, когда однажды он попытался ее обнять, она сняла его руку с талии и отстранилась: «Ты что? Ведь мы же просто друзья…»

– …Вы, наверное, читали его текст в социальной сети, – прогудел Башмаков.

– «ВКонтакте», да. Бедный мальчик! Мы с его отцом обсуждали необходимость убийства бездомной собаки – а он принял это на свой счет, боже мой, мой Сережа… А вы видели, какое прекрасное стихотворение кто-то там написал в коментах под статусом Сереженьки? «Лицом в сугробе…» Нет, так не помню.

Дрожащим пальцем она стала тыкать в экран смартфона. Наконец нашла одинокий анонимный комментарий к записи Сергея «ВКонтакте» и продемонстрировала Башмакову:

Лицом в сугробе

Лежит мой рыцарь

Глаза из снега

Латы изо льда

И не согреться

И не укрыться

Конец надежды

Распута навсегда.

– Красивое, правда?

– Угу, – с сомнением кивнул Башмаков. – Я все же хотел бы задать несколько вопросов.

– Извините… я сейчас соберусь. – Она вытерла слезы и села прямо, всем своим видом показывая, что сосредоточилась на разговоре и все чувства и эмоции отбросила в сторону.

– Как вы можете оценить настроение, душевное состояние Сергея вчера вечером – и в целом? – подал голос психиатр Агарков, и Олеся взглянула на него с таким удивлением, как будто только сейчас заметила в комнате.

– С подросткового возраста у Сергея были проблемы со сном, депрессивные эпизоды, пограничные состояния…

– Вы медик? – уточнил Агарков.

– Почти. Я ветеринар. Но я хорошо знаю, о чем говорю. Сергей постоянно пробовал разные препараты от бессонницы и тревоги, и все это привело к тому, что он вообще не мог заснуть без медикаментов и алкоголя. На данный момент, мне кажется, он принимает… то есть принимал «Барбовал». Это средство используется при бессоннице и неврозах. Сергей всегда был вспыльчивый, а из-за ситуации с его отцом, с домом и так далее… Да еще этот наш разговор, который он не так понял… Но все равно я думаю, что он умер… Боже, какое страшное слово! Умер… – глубокий вдох, пауза – и она снова четко и ровно продолжила: – Я не верю, что Сережа себя убил.