Восхитительная черная роза

Мидж обработала раны Грейсона и оставила его отдыхать на конюшне. В нормальные, человеческие помещения он упорно не шел. То ли кровь линормов, игравшая в его жилах, восставала против этого, то ли Грейсон всего лишь потакал причуде, старой привычке. Мидж не спрашивала. Геселин была права – чем больше они знают друг о друге, тем больше привязываются. Она уже допустила одну такую ошибку – теперь из груди, из сердца, из разума вряд ли получилось бы изгнать жалость и сострадание к лже-аристократке. Грейсону она уже была обязана своим спасением.

Это пугало. Привязываться – плохо, любить кого-то – еще хуже. Мидж уже на своем опыте знала это.

Геселин, судя по ее рассказу, тоже это знала, но при том – тянулась к обоим спутникам. Грейсон же… что ж, на его счет Мидж не могла утверждать с уверенностью.

Но он за ней следил – это точно.

Мидж удалось ускользнуть от Геселин (лже-принцесса жаловалась, что разволновалась, и легла в постель, накапав себе успокоительного в ананасную воду), но у дверей, несясь на всех парусах, экзорцистка стукнулась лбом о широкую грудь Грейсона, перетянутую бинтами.

– Зачем ты встал?

Лучшая защита – это нападение, как знала Мидж. К тому же, Грейсону действительно лучше было бы поспать, чтобы раны затянулись.

– Провожу тебя. Куда ты?

Мидж вздохнула. Полулинорм занимал весь дверной проем. Если бы девушка не рассказала, куда ей нужно идти, он бы ее не пропустил.

Мидж ждала, что Грейсон будет препятствовать ее встрече с Айнаром – предполагаемым Айнаром, стоило сделать оговорку, – но все вышло иначе.

Полулинорм взял руки девушки в свои и опустился перед нею на корточки, так что Мидж оказалась в непривычной для себя позиции: глядя на мужчину сверху вниз.

– Вот как мы поступим. Я понимаю, что ты рвешься увидеть своего возлюбленного сегодня же, но… мы не готовы. Иди отдыхать, пожалуйста, ты настрадалась за день. И Геселин тоже. А ведь мы все трое – мы в связке. Ты была добра, когда перевязывала мне раны, но сейчас пытаешься вести себя, как эгоистка.

Айнар нужен нам всем троим. Дай нам день отдыха, и завтра мы все вместе отправимся в таверну «Оседланный олень». Ты согласна с тем, что я предлагаю?

Мидж не могла двинуться, не могла отступить: Грейсон держал ее ладони в своих нежно, но так, что вырваться она не могла. Он весь был словно каменный.

– Я клянусь, что мы и пальцем его не тронем – беру на себя ответственность за Геселин тоже. Если ты не прикажешь мне размазать его по стенке.