Восхитительная черная роза

Названия поселения, в ворота которого протрюхала ее лошадка, Мидж так и не узнала. Табличка, на которой много лет назад было написано, судя по всему, «Добро пожаловать в город такой-то!», была наполовину неровно обломана. Уцелели только окончания слов: «-ловать» и «-нхо». Впрочем, как бы местечко ни называлось, Мидж не проехала бы мимо.

Погода стояла куда холоднее, чем Мидж привыкла на родине, так что скидывать капюшон на плечи, а уж тем более снимать плащ она и не думала. Путешественница спешилась и, ведя коня под уздцы, побрела по улице, осматриваясь.

Нет, обычный город, не к чему придраться. Грязные детишки и собаки, играющие на дороге, спешащие по своим делам важные матроны, мужчины с мрачными сосредоточенными лицами… После множества деревенек, повстречавшихся на пути странницы, с их трудолюбивыми жителями, горожане казались Мидж бледными, отчасти даже холёными. По крайней мере, никто не выбросил ей под ноги только что выпавший зуб, как однажды случилось.

– Сомневаюсь, чтобы тут можно было заработать с помощью моей основной профессии, – негромко пробормотала странница. За долгое время пути, имея возможность обращаться разве что к лошади, Мидж привыкла думать вслух. – Впрочем, кто знает.

Сейчас ее путь лежал в ближайший трактир. До боли в желудке хотелось поесть, выпить и – уже потом – послушать сплетни. Возможно, кому-то и впрямь требовалась помощь Мидж.

В таверне было шумно – даже слишком – для середины буднего дня. Мидж предположила, что большинство мужчин в этом зале, где пыль в воздухе мешалась с дымом трубок, в той или иной мере её собратья: искатели приключений, наёмники, бродяги. Но работы, как видно, для них не было никакой: какая-то часть уныло цедила пиво, рассевшись по углам, в центре собрались в кружок игроки в карты.

Путница сунула два медяка в руку оборванному мальчишке, бойко подскочившему к ней с предложением поухаживать за лошадью.

– Накорми, помой, – негромко уточнила Мидж. А сама двинулась к стойке, за которой моложавый трактирщик тер тряпкой кружку…

Но на полпути замерла, точно межа, отделяющая степь от пустыни, выросла перед нею: картёжники, до того разговаривавшие ровными голосами, начали орать, стараясь перекричать один другого. И Мидж обернулась на голоса.