Поцелуй меня [до] смерти

– Каждому нормальному человеку нужно что-то ненавидеть. Правительство, брата, испоганившего все детство, моду на джинсы с голыми щиколотками. Это звучит не для всех приятно, но человек, не ненавидящий ничего и никогда подозрителен.

– Ты полагаешь, что можешь судить обо мне?

Он проглотил слова «я вижу», хотя понимал, что так оно и есть. Он видел. То, что ей не понравится, если он начнет с этих слов, например.

– Ты хочешь быть желанной и приятной, но этого ты не умеешь. Никогда прежде у тебя не было потребности быть такой.

– Я польщена, продолжай.

Кэнди улыбнулась. Не так, как прежде улыбалась на памяти Дэвида. Искренне. И не дружелюбно – так, точно он только что сделал ошибку к ее удовольствию. Я не буду об этом думать, подумал Дэвид, о, всемилостивый Боже, для моего же спокойствия, я не буду пытаться разгадать эту ухмылку.

И ему не пришлось.

В пылу спора Дэйв и Кэнди не расслышали шагов, но сейчас, договорив, оба разом развернулись на звук.

Дэйв сделал шаг назад, к тому месту, где оставил пистолет, Кэнди поставила ногу на бревно и схватилась за нож на голенище. Оба бросили по обеспокоенному короткому взгляду на остальных двух членов команды. Рокси собирала посуду, не слыша ничего за своим тихим пением. Тавелл, просыпавшийся ненадолго, чтобы поддержать силы супом, снова лежал, дыша с присвистом, на грани сна и бодрствования.

Кэнди размяла шею медленным движением.

– Придется обороняться, если что, – шепнул ей Дэйв, вскидывая пистолет.

За кустами уже виднелась размытая тень, звук приближался, так что даже Рокси бросила мурлыкать и подняла голову, дыша округлившимся в волнении ртом. Ветки хрустнули, раздвинутые сильной рукой, и на поляну вышел… мужчина. Тот хлыщ, в котором Дэйв, да и Кандида, сразу узнали галантного типа, открывшего Кэнди дверь в ресторан.

– Привет! Полагаю, Вы меня не ждали.

В руках у незваного гостя была огромная клетка с тремя черными курицами. За спиной, собирая в складки ткань футболки лямками, висел рюкзак.

– Поразительная проницательность. – Дэвид был бы рад, если бы пистолет не начал подрагивать в его стремительно устающих руках. – Кто ты такой, как нас нашел и какого вообще хрена приперся?

– Не злись так, мальчик, нет причин. И опусти игрушку, чтобы случайно не пораниться.