Байки Дыма. Если…

– Куда теперь? – спросила Динка. – В бар?

– К черту, – отмахнулся он. – Давай на Янтарь, там хоть вопросов лишних не задают. А еще лучше, к Доку.

– Дядь Хохот, а ты Витьку Шухера откуда знаешь? – наконец полюбопытствовала девчонка.

– Вот именно таких вопросов на Янтаре и не задают, – фыркнул сталкер и отключился.

– Вопросов там не задают, – обиженно проворчала Динка, спрыгивая с груды кирпича. – Зануды.

А пару минут спустя вокруг бессознательного сталкера уже вовсю суетились ученые.

– Жить будет, – сообщил некоторое время спустя Илья, вручая Динке стакан с кофе.

– На Милитари, с бандитами сцепился.

– Не завидую тем бандитам, – вздохнул ученый. – Анну Сергеевну предупредить нужно.

– Он на группу Витьки Шухера напоролся, – поделилась девчонка. – А Белую пока предупреждать не будем, он сам просил. Сказал, чтобы я его сюда доставила, потому что тут вопросов лишних не задают. И потом сознание потерял.

Илья понятливо кивнул и от дальнейших разговоров воздержался.

Доля правды

Хохот сосредоточенно разглядывал потолок, словно тешил себя надеждой отыскать на нем смысл жизни и ответы на все вселенские вопросы.

Болело все. Простреленный бок, отбитые ребра, пробитое плечо. Казалось, будто все тело от шеи и ниже представляло собой одну сплошную гематому. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли во всем теле разом, даже дышать удавалось с большим трудом. Потому и не оставалось других занятий, кроме как разглядывать грешный этот потолок.

Палата сводила сталкера с ума своей стерильностью. Все строго рассчитано, с хирургической точностью и сугубо научным прагматизмом. Ничего лишнего, ничего ненужного, никаких отклонений. Моргают лампочками приборы, поддерживая и фиксируя состояние пациента, да слышно, как за дверью шныряют туда-сюда местные дарования от науки.

«Хоть бы муха какая пролетела», – внезапно подумалось сталкеру.

Но не было даже мухи. А только проклятая стерильность, навевающая глухую тоску. И пустота в душе.

Пустота эта, казалось, захватывала сознание целиком, с жадностью обезумевшего мутанта пожирая всё внутри. Не было в этой пустоте ни эмоций, ни чувств, ни мыслей. Лишь бесконечное, абсолютное ничто. И эхом звучали в голове слова Витьки Шухера: «Дядь Леш, дай закурить»…

Хохот вздохнул шумно и протяжно. Мысли в его внутренней пустоте все же были. Тяжелые и сумбурные, но были. Курить хотелось нечеловечески. До потемнения в мозгу и зубовного скрежета.