Сон «Катрины»

– Сэр рыцарь, а как зовут мою лошадь? – спросила девочка, поворачиваясь к Ирвину.

– Это жеребец, Алоя, – уточнил тот. – Он ещё совсем молод, ему полтора года. Но своего имени у него, к сожалению, нет.

– Я назову его Дориан, – не задумываясь, произнесла малышка. – Так звали небесного странника из маминой песенки.

– Ему подходит это имя, – согласился Ирвин.

– Я сейчас, – быстро произнесла Алоя и поспешила в дом.

Вернувшись, она принесла кусочки колотого сахара и протянула их лошади на раскрытых ладонях.

Руки её мелко дрожали от волнения или же от продолжительной болезни. Отныне это не имело никакого значения. Она попыталась приблизиться на шаг, но жеребец отступил, мотнув головой.

– Ну же, Дориан, не бойся меня, – ласково уговаривала девочка, протягивая к нему руки. – Я не сделаю тебе плохо.

Жеребец забавно дёрнул ушами и, вытянув морду вперёд, втянул ноздрями воздух.

– Давай же, хороший, – подбадривала малышка. – Это всего лишь сахар. Он вкусный. Давай, Дориан, ну пожалуйста.

Он переступил с ноги на ногу и осторожно взял кусочек сахара с ладони своей новой владелицы.

Лакомство явно пришлось ему по вкусу, и он с хрустом сжевал все кусочки, чем несказанно обрадовал девочку. Ещё раз дёрнув ушами, он опустил голову и ткнулся мохнатой мордой девочке в плечо.

– Здесь тебе будет хорошо, – произнесла она, нежно гладя Дориана по голове. – Ты у меня такой красивый.

Гнедой с белыми отметинами, с длинной светлой гривой и таким же хвостом, Дориан действительно заслуживал восхищения.

У него была широкая морда с добрыми печальными глазами, широкая крепкая спина и мощные ноги.

– Джессика, у нас осталось ещё одно неразрешённое дело, касающееся появления лошадки, – тихо сказал Артур, наблюдая за счастливой дочерью.

– Это наш подарок! – отрезала Джессика тоном, не терпящим абсолютно никаких возражений, и с видом шаловливой девчонки показала Артуру язык.

Всю следующую неделю Алоя не отходила от своего нового друга ни на шаг. Почти всё свободное время она проводила в конюшне, заботливо расчесывая Дориану гриву и тихо разговаривая с ним.

Каким-то удивительным образом она чувствовала, что жеребец отлично её понимает. Он уже успел привыкнуть к своему новому имени и начал отзываться на ласковый голос своей маленькой хозяйки. Заботясь о нём, Алоя и сама начала поправляться. На её щеках заиграл нежный румянец, глаза снова загорелись жизнерадостным светом и даже её волосы, казалось, стали ещё более рыжими и непослушными.