Ледяная ведьма

По крайней мере, по отношению к ней. Я еще понимаю, что она не любит меня – я ей чужая, к тому же живу в их семейке всего пару месяцев. Но она не любит даже своих родных детей, хотя изображает заботу и нежность весьма умело. Меня всегда пугают ее глаза – они остаются пустыми и холодными в любой ситуации. Даже когда наш «папа» приходит с работы поздно вечером, а «мама» встречает его и начинает сразу же суетиться вокруг него, ее взгляд остается неизменным.

– Мама, напомни мне еще раз, зачем нам нужна эта драная ворона в нашем доме? – поинтересовался Маркус, когда вышеописанная персона появилась на кухне.

– Сынок, нельзя так называть свою сестру, – укорила его мама, на что получила гневный ответ:

– Она мне не сестра! У меня есть сестра Лилиан, у меня есть два брата, а эта мне никто!

– Если бы ты был моим кровным родственником, я бы застрелилась, – огрызнулась я, наливая себе чай.

– Карен, Маркус, прекратите!

– В нашей семье не могла родиться такая, как ты!

– Интересно, почему? Наверно, потому, что в вашей семье все и так уроды?

– Карен, что за выражения?

– Мама, скажи ей заткнуться!

– А сам не можешь сказать – язык отвалится? Или уже отсох от постоянных гадостей? – я продолжала язвить, с удовольствием наблюдая, как Маркус пыхтит от злости, пытаясь придумать достойный ответ, а его мама (вернее, наша мама) обнимает его и пытается успокоить.

Подобные перепалки случались у нас почти каждый день, но брату никогда не удавалось выйти победителем. Не хочу хвастаться, но я соображаю намного быстрее, чем Маркус и Лилиан вместе взятые, у меня острый ум и острый язык. У меня простой принцип – не трогай меня, и я не трону вас. А если полез задираться, получи в ответ.

– Дорогая, не нужно быть такой колючей, – мамочка подошла ко мне и ласково погладила по волосам. Ей я никогда не осмеливаюсь нагрубить, я с ней даже спорить боюсь. – Пожалуйста, извинись перед братом и больше так никогда не делай.

– Хорошо, мама.

Прости, Маркус, не хотела тебя обидеть, – покорно ответила я, опустив голову. Брат ничего не ответил и почти сразу же покинул кухню вместе с мамой, оставив меня одну завтракать.

Мои извинения были неискренними, но и нежность со стороны мамы была абсолютно фальшивой, поэтому я не чувствовала себя виноватой, а извинилась только для того, чтоб меня оставили в покое. Хотя не буду лгать самой себе – я никогда не осмелилась бы перечить нашей «мамуле».