Уймись, конопатая!

– Он в курсе, что вы не любите… эту… половую тему, – криво усмехнувшись и слегка покраснев, ввела ее в курс дела томная секретарша шефа Любаша, разглядывая разноцветный маникюр на своей правой руке. – Но, как сказал Аристарх Полуэктович, надо… когда-то и начинать. Не все коту Масленица, это его слова. Он со своей стороны проконтролирует…

По своему опыту Лера знала, что спорить с секретаршей бесполезно. Развернувшись на каблучках, она направилась к себе, на ходу бросив:

– Я сама с ним поговорю.

– Очень не советую, – тут же прозвучало вслед.

«Действительно, зачем? – пробежала мысль ознобом по телу. – Пусть лучше старик огорчает… нас, молодых».

Спустя минуту Лера сидела за компьютером, пытаясь собраться с мыслями. До лекции оставался час с небольшим, ссориться с больным профессором не хотелось, но и к теме ЗППП она была не готова. И фразу про кота и Масленицу она Полуэктычу не собиралась прощать.

Время работало против нее, стрелки на часах неумолимо «делали свое дело», выводя из себя своей размеренностью.

Как странно… Ей казалось, они с профессором год назад обо всем договорились, Лера свои лекционные часы отрабатывала с лихвой, тем хватало для всех… Теперь, выходит, Масленица… Ну-ну… Интересно, кто из коллег еще так считает? Может, все?

В ординаторской, кроме нее, в этот час никого не было, обида на профессора грозила вот-вот выплеснуться наружу, но этому помешал Макс Кузнеделев – кучерявый ассистент кафедры, кандидат наук, любимец женщин.

Узколицый, в очках с круглой оправой на самом кончике носа, с пышной шевелюрой, за что получил на кафедре прозвище «Паганель», он когда-то подкатывал и к ней, но Лера подобные подкаты «простреливала» быстро, не оставляя обычно никаких шансов.

– Привет, Валерочка! – ворвавшись в ординаторскую подобно гриппозному сквозняку, он хотел было чмокнуть ее в щечку, но она предусмотрительно уклонилась.

– Ты знаешь, как ни странно, есть, – почти не задумываясь, соврала она. – Но я предлагаю тебе их не занимать, а отработать сегодня же.

Изложив Кузнеделеву суть проблемы, она принялась с интересом наблюдать, как возвышенно-романтичное выражение медленно сползало с румяного лица коллеги, уступая место эдакой рабоче-будничной гримасе.

– Через час, говоришь? – взглянув на часы, уточнил деловито Макс.