Уймись, конопатая!

Кажется, что-то при этом говорила…

Вика прислушалась:

– …Вообще-то мы не допускаем… после операции… да еще такой… обширной…, но этому… участковому полицейскому доктор разрешил… в халате и маске. Все, как полагается. Он с вами поговорить хочет.

На этих словах в кадре появился… квадрат, обтянутый халатом явно не по размеру… Вика еще подумала, что можно было не застегивать… Удобней ведь…

Не может быть! Не может!

Зрение предательски медленно фокусировалось на волевом подбородке, тонких губах, расплывшихся в улыбке, греческом носе… Глаза «проявились» в последнюю очередь.

Медсестра невозмутимо закрепила пластырем иглу в вене, выпрямилась, чуть покрутила колесико капельницы.

– Не больше трех минут! – строго сказала тому, кто глыбообразно возвышался за ее спиной. – Договорились?

– Как скажете… Меня зовут Глеб Аркадьевич, – представился «квадрат» голосом ее любовника, не умещаясь в поле зрения.

– Странно, – кое-как прохрипела Вика в ответ. – Мне почему-то казалось, что Стас Заривчацкий. Видимо, ошибалась. Извините.

Ей хотелось, чтобы он улыбнулся в ответ и признался в розыгрыше, как бывало не раз и не два… Но она ошиблась. Квадрат раскрыл журнал, достал из кармана авторучку и зашелестел страницами.

– Ничего, Оксана Валерьевна… Знать меня вы не можете… Мы с вами нигде не пересекались. Лучше скажите, вы помните, что с вами произошло?

Как он ее назвал? Оксана? Валерьевна? Так звали ее беременную невестку, жену Антона, которую тот сегодня отвез в роддом.

– Вас жестоко избил муж, Антон Черевко…

«Это бред, конопатая! – с помехами, словно кто-то крутил настройки радиоприемника, прозвучало в ушах. – Твой сын не способен бить женщин, ты знаешь это.

– Он сейчас в отделении полиции дает показания, – невозмутимо продолжал «гнуть свое» Квадрат в халате. – Вы сами-то как думаете, за что он вас?

– В том, что на Кировоградской? – хрипло уточнила неожиданно для себя Вика. – Отделение я имею в виду.