Странные люди

Каким чудом он эти розовые очки на себе удержал до сих пор? Или просто сам себя убедил?

– Дурачок ты, Лис. Ни черта не знаешь. – Пакость выключил чайник и полез за чашками. – Со всякими что-то случается. И с плохими, и с хорошими. А говорят, что с хорошими даже чаще…

– А ОНИ обижают только плохих, – уперся Лис, воинственно воткнув вилку в яичницу. – Спасибо. А ты?

– Неохота… Ешь, ешь. Сейчас чай будет.

Их спор растаял в запахе свежезаваренного чая и недорогого растворимого кофе. Дождь шумел и шумел, превращая асфальтовые дорожки в каменистые горные ручьи, а тропинки и клумбы в болота.

Он запер их в четырех стенах, заставив отсрочить длинные прогулки, посиделки на качелях на детской площадке или в Беседке – так они прозвали местный стадион, куда приходили, чтобы поговорить с глазу на глаз. С кем-то или с самим собой.

Пакость курил в приоткрытую форточку, пока младший бодро расправлялся с завтраком. Настроение было препаршивое, а дождь портил его еще больше. Пакость мысленно твердил этому наглому дождю, что, если ему сильно захочется бродить по территории, он не испугается холодной воды с неба и раскисшей земли.

И ничего ему не будет.

Капли барабанили по ржавому карнизу раздражающе монотонно. Кап-кап-кап-кап. Так же настойчиво и невозмутимо, как и та невидимая рука сегодня, коротко стучавшая в дверь душевой. Пакость поморщился.

Он потащил сюда младшего, чтобы развеяться, а этот чудик только подлил масла в огонь. «Обижают только плохих…» Успокоить хотел, казалось бы, а волей-неволей заставил вспомнить все грехи.

Ему было что вспоминать… Может, и правда расплата настала? На тупой ужастик смахивает, но сама ситуация утром словно оттуда.

– А ты все равно ничего не бойся, – неожиданно и очень упрямо заявил Лис, возрождая их прерванный разговор. Как мысли прочел. Он обернулся на стуле и смотрел неожиданно серьезно, плотно сжав губы в прямую линию.

– Лис… с чего ты вообще взял, что я хороший? – после слишком уж затянувшегося молчания спросил Пакость, выпуская дым.

Желтые глаза Лиса были сейчас почти как буравчики Немо. Впились – не выдернешь.

– А какой ты?

– Много ты обо мне знаешь?

– Немного. Но ты точно хороший…

– Точно-точно?

– Точно-точно!

Пакость глубоко затянулся, закашлялся, как будто впервые взял в руки сигарету. Он же не собирается рассказывать сейчас все Лису? Или собирается? Зачем? Может, не стоит?

– Я человека убил, Лисеныш, – прошептал он, и голос его чуть не утонул в шуме дождя.