Тени на холме

С каждым днём всё меньше времени трачу на приведение себя в порядок. Раньше в этом хотя бы был смысл: не выслушивать замечания за неряшливость от классной руководительницы, не вызывать отвращение у Роры и не выглядеть совсем уж неблагополучным чмошником в глазах её семьи. Теперь – не всё ли равно, в каком виде убирать навоз за скотиной старика Грэхема, таскать воду, сено или капаться в земле…

За годы отцовского пьянства запахом спирта и перегара пропиталась каждая доска в полу, стене и потолке кухни. Печь еле тёплая, желания подбрасывать дрова не было ни у меня, ни у отца.

На улице отец возится с главным своим сокровищем – видавшим виды самогонным аппаратом. Поломка этого агрегата стала единственной причиной за последние лет десять, по которой отец был трезвым уже второй день и даже вспомнил, что руки у него, хоть и трясущиеся, но золотые.

– Доброе утро, ? хриплю я мрачно, остановившись на крыльце, и несколько раз кашляю, чтобы прочистить горло.

– Доброе, чтоб его, конечно… ? угрюмо хрипит отец в ответ, не поднимая взгляд на меня. ? Лучше трубку папке забей, чем издеваться, чертёныш… ? достаёт из кармана свою самодельную курилку и бросает мне.

Ловлю её, чуть наклонившись и подавшись вперёд.

Вода закипает, пока я чищу, набиваю и раскуриваю трубку, насыпаю заварку прямо в чайник.

– Чай принести? ? спрашиваю я, у отца.

Тот затягивается трубкой и с характерным шаркающим звуком чешет небритую щёку.

– А что, старикан решил тебе сегодня выходной устроить?

– Я его попросил, чувствую себя неважно, ? и это даже не ложь ради оправдания.

– А когда-то чувствовал себя важно? ? с усмешкой спрашивает отец, после чего прижимает к моему лбу свою шершавую жесткую ладонь. ? Врёшь поди, засранец. Проспал?

Зажмуриваюсь и морщусь от крепкого щелбана. В этом грубовато-трогательном жесте и во взгляде желтоватых отцовских глаз чувствуется искренняя родительская любовь и забота.

– Сегодня день моего с Авророй знакомства… ? слова тащат за собой по горлу тяжёлый ком.

Худое лицо отца моментально делается мрачным, он молча обнимает меня и похлопывает по спине. Я знал, что он поймёт. Сколько я помню отца – он пил, но все его знакомые и друзья говорили, что он и капли в рот не брал до смерти моей мамы.