Амирани

Остатки еды спустил в унитаз, бросил тарелку на пол и сел теперь рядом с дверью. Слезы текли непрерывно. Он знал, что если всхлипнет, его накажут, поэтому пытался плакать молча и звать на помощь.

За дверью бегали охрана и санитары. Электрические замки были закрыты.

Амир вытер слезы, отбросил тарелку в угол и сосредоточился на щитке. Теперь огонь то зажигался, то пропадал, у некоторых больных начались припадки, судя по воплям сверху, Амир засмеялся. Дом передавал SOS тем, кто летел его спасать.

Через несколько минут военные знали координаты странного дома.

– Боже, он живой, наконец-то, я просто не верю.

То Варан спокойно вел флаер на максимальной скорости. Когда они прилетели, дом уже был окружен войсками. Варан ногой открыл дверь

– Где он? – спросил недоумевающий медперсонал. Кто-то рукой показал на нижний подвал. Толпа людей в черном рванула туда. Ржавая лестница, старые протекающие трубы.

– Здесь содержатся особо опасные больные, невменяемые – сказал санитар, за что получил в морду.

– Амир, выходи – во всю мощь легких закричал Варан. Он услышал щелчок и одна из дверей немного распахнулась. Военные побежали туда. На пороге стоял Амир. Все опешили, смотря на него как на привидение, потом Варан подошел к нему и обнял за плечи

– Мальчик мой, что они с тобой сделали.

Амир заплакал в голос, а Варан смотрел на него и не узнавал. Капитан штурмового отряда, его ведущий, был похож на пацана, который сбежал из дома и не ел пару месяцев.

Уже прилетел медицинский бот, он уложил Амира на носилки и передал в руки врачей, но гнев требовал выхода. Он сорвался на медбратьях, потом на нескольких врачах, досталось и пациентам, которые посмели выйти из комнаты. Какой-то дедок просил его успокоиться. Показал толстенную карту, которую Тари сразу забрал.

– Поймите, говорил старенький врач, он даже после лечения в госпитале был не в себе. Я не знаю, что с ним делали повстанцы, но думаю, ничего хорошего.

– Могли бы позвонить – буркнул под нос Варан.

– Никто не знал его настоящего имени, догадывались, откуда он мог быть, но с вами никто не хотел связываться. Поэтому и лечили, как могли.

– Аминазином?

– Не самый худший препарат, кстати, молодой человек.

– Почему он такой худой?

– Он отказывался есть. Приходилось кормить насильно, не всегда удавалось. Мне кажется, он вообще не понимал, где находится.