Какой-то там закон какого-то Ньютона

Впереди, в лучах фар, подмигивала дорога. Словно заманивала.

– Жуткая история, – сказал я бодро. – Зато осенью в чащобы приходят веселые бородатые мужчины и запихивают опят в большие железные вёдра.

Алиса хихикнула.

– Я думала, за грибами ходят с такими круглыми деревянными корзинками.

– С корзинками ходят за крупными влажными боровиками и яркими многочисленными лисичками, – пояснил я. – А для злобных опят приготовлены большие железные вёдра.

– А потом бородатые мужики утаскивают опят в свои темные пыльные кухни и там их пожирают, – сказала Алиса.

Уже совсем серьезно сказала.

Я не придумал, как лучше ответить, и вздохнул. Дочь тоже притихла.

Дорога плавно повернула налево. Вправо стрельнула тропинка. Впереди показался свет в конце лесного тоннеля.

– А они хоть вкусные, эти опятки? – сварливо сказала Алиса.

– Очень вкусные. И солёные, и жареные. Тебе понравятся, – сказал я. – Посмотри, лес уже кончается. Скоро мы приедем.

В просветах деревьев блеснула река, словно ярко-синий кинжал в ярко-зелёных ножнах.

– А нас в Опятках точно никто не ждёт? – тихо спросила дочка.

– Нет, милая. Никого у нас там не осталось.

– И даже никакого-никакого прадедушки?

Нет, милая. В деревне нас с тобой никто не ждёт. И ждать не может. Однажды, много лет назад, когда твой папа только учился быть солдатом, в большом и родном доме, который тогда стоял на самом перекрестке двух главных улиц села Опятки, собрались все наши родственники. У твоего прадедушки в Тот Самый День был юбилей.

Большой красивый праздник в большом красивом доме. Двадцать человек. Сестра, и папа с мамой, и муж сестры, и брат, и два племянника, и три племянницы. Но твой папа громко маршировал на плацу далёкой воинской части и поэтому избежал общей участи. Он даже не попал на похороны, не успев вовремя преодолеть армейские канцелярские проволочки.

– Это какая-то очень грустная история? – прошептала Алиса. – Или страшная?

Я взглянул на нее в зеркало. Что бы там ни говорили, у неё мои глаза.

– Я всё расскажу тебе, родная, – сказал я. – Когда-нибудь утром я всё тебе расскажу.

– Угу, – согласилась дочка.

Мы выехали из леса. Солнечные лучи наполнили салон автомобиля, справа развалилась речка, слева разбежались луга и поля. Мне отчего-то показалось, что по эту сторону леса окружающий мир приобрел свой собственный цветовой оттенок, отличный от того, во что была окрашена действительность перед тем, как мы въехали под своды деревьев.