Зимний вечер

Дно скрывалось под толстым слоем снега. Рыбы в центральной композиции высовывали из сугроба лишь приоткрытые пухлые губки, из которых летом текла вода.

На свежем воздухе мысли кружились размереннее, будто повторяя танец мелких редких снежинок.

– И привидится же такое! – пожаловалась я искусной лепнине.

Впрочем, уверенности, что мне все почудилось, не было. Дома я решила, что уснула. Бегать по лесу на четырех конечностях во сне всё же логичнее. Но абсурдная правда колола содранные ступни даже в мягких сапогах.

– Но разве такое бывает? – всё так же спросила я у рыбьих ротиков и почувствовала себя окончательно свихнувшейся. – Всё же об лёд я приложилась знатно. И тот парень был прав.

Стоило подумать о нём, как запах фиалки вспыхнул сильнее! Будто это навязчивый незнакомец распространял флюиды. Да-да, я даже имя его не запомнила. И вряд ли узнаю внешне, если повстречаю снова. Безликий. Разве что тёмные пепельные крапины в глазах отпечатались в памяти неповторимым узором.

– И что за бред лезет в голову? – вздохнула я.

 – Нет, рыбки мои, нет у вас ответов на мои вопросы. Я ведь просто не умею болеть. Может быть, все нормальные люди лежат преспокойно под одеялом и пьют чай с малиной. И уж точно не разговаривают с заснеженным фонтаном.

И мне бы сразу обсудить свои странности с мамой, как только она выловила меня в лесу. Но когда переоделась, я сломя голову бросилась на площадь в надежде отыскать источник аромата.

– И это вовсе не вы, рыбки мои, – пожурила на прощание местную достопримечательность и поплелась домой.

А так хотелось поверить в чудо! Что фонтан волшебный: исполняет желания и распускает первоцветы посреди зимы. Как в замечательной детской сказке. Что ж, наверное, пора взрослеть.

Я не видела, как Антон вылез из белой Subaru Forester, перекинул через плечо коньки, связанные между собой шнурками, и направился к деревянному домику раздевалки. Как он неспешно катался, крутил головой, выискивая кого-то, путался в ногах. Как грелся то чаем, то компотом, то кофе.

Как съел не меньше десятка румяных пирожков. Но пробыл на Графской площади до самого закрытия ларьков и отключения музыки. А потом долго сидел на низком бортике с выпуклыми узорами и смотрел в ночное небо, не чувствуя холода…

Груша

Предновогодняя неделя, проведённая словно в снежном буране, съела праздничное настроение, как струи кипятка съедали сугроб в центре площади. Накануне праздника архитектурный памятник привели в надлежащий вид.