Ревелль

Может быть, Нана в кои-то веки умудрилась сохранить секрет? Было бы славно.

– Вы только посмотрите на этот зад! – не унималась тетя Кэролин. – Да на нем одном состояние сделать можно!

– А это что еще такое? Седой волосок?

– Где? У нее на голове или где пониже?

Черт бы их всех побрал. Моя семейка не способна сохранять серьезность.

– Стыд и позор, что не ходишь с нами в Дом веселья, – продолжала тетя Кэролин. – За одну ночь с ледяной принцессой мы бы заработали целый мешок драгоценных камней.

Они твердили мне это уже много лет, считая, что я слишком задираю нос, раз не желаю зарабатывать себе на жизнь в Доме веселья, как делали все остальные.

Дядя Вольф не раз говорил им, что это его решение: он хочет сберечь «ценнейший бриллиант» для самых почетных гостей. Однако родичи продолжали дразнить меня за то, что я шла спать, когда для них работа только начиналась.

Но сегодня им меня не пронять.

– Рано веселитесь, – крикнула я с высоты. – У меня нынче будет клиент.

Тетушкины губы растянулись в дьявольской ухмылке:

– Да не может быть!

Я пожала плечами:

– Ну не могу же я уступить тебе всю славу.

Их шутки и смешки потонули в гулком голосе дяди Вольфа. Будь моя мама жива, она сейчас была бы здесь, среди сестер, и сияла от гордости. А может, поджидала бы меня на мостике, чтобы повторить совет, который я слышала от нее всю свою жизнь: «Вытягивай из камня ровно столько магической силы, сколько нужно, чтобы иллюзия казалась правдоподобной. Медленно и постепенно.

И не прикасайся к клиенту даже пальцем – каким бы он ни был красавчиком, работай не телом, а магией».

Поднявшись под самый купол, я обернулась. Вот они все передо мной – танцоры и клоуны, жонглеры факелами и канатоходцы, укротители и гибкие, как змея, акробаты. Ни одна семья на планете не сравнится с нашей. Нет на свете ничего – ровным счетом ничего – лучше, чем носить фамилию Ревелль.

Нана прижала руки к сердцу, а потом протянула их ко мне.

– Девочка моя милая, собери побольше камушков.

– Сделаю, как ты меня учила. – Я послала ей воздушный поцелуй. Ради нее я бы соблазнила хоть сотню Хроносов.

Когда я ступила на отправной мостик трапеции, сердце уже с трудом помещалось в груди.

Главными звездами заключительного номера были мы – Колетт, Милли и я. «Трио на трапеции». Мы придумали себе это звучное название еще в детстве, когда, лежа в кроватях, мечтали о будущем. Тогда нас ничто не разделяло. У нас не было секретов друг от друга.