Ревелль

Снизу был нарисован черный бриллиант. Внутри него изящные стрелки часов показывали на девять и двенадцать.

– Компания Дьюи. Это его логотип.

– Мы что, сегодня будем драться с обоими твоими братьями?

– Я видел тут Джорджа. – Я потер виски. – Не знаю, он это сделал или нет, но вид у него был весьма довольный.

– Знал, что мне придется путешествовать. Скотина он, этот Джордж. – Триста провела пальцем по гравированным часам. – Дьюи намного лучше. Он парень неплохой. Даже, наверное, единственный хороший человек в нашей семье.

Роджер окунул палец в темную лужу, образовавшуюся под разбитым ящиком.

– Должно быть, он наливал спиртное в эти статуэтки, чтобы провезти мимо береговых властей.

Триста взяла тросточку и обернулась. К нам уже направлялись полицейские.

– Пора сваливать.

Мы растворились в толпе. Я спросил Тристу:

– Когда ты уходишь в прошлое, что происходит с прежней версией тебя?

Она сдвинула брови:

– Никакой «прежней меня» не существует. Я все та же самая. Просто заменяю саму себя.

– А куда девается старая линия времени? – продолжал я расспрашивать. – Может быть, существует некая альтернативная вселенная, в которой я погиб под ящиком херувимчиков, наполненных выпивкой?

– Терпеть не могу путешествия во времени, – простонал Роджер.

– Откуда мне знать? – ткнула меня в бок Триста. – Предвидела б я, что ты это так обмозговывать будешь, оставила бы тебя под ящиком.

– Тише, – вполголоса скомандовал Роджер. – Прихвостни Джорджа обрабатывают эдвардианца.

– Телепата, который умеет читать мысли? – обернулся я через плечо.

– Именно. – Роджер остановил продавца с серебристыми оленьими рогами, взял у него с подноса три ярко-желтых напитка и взамен положил три драгоценных камня. – Пейте.

– Но ты же говорил…

Он протянул мне стакан:

– Если мы накачаемся до оцепенения, они не смогут прочитать наши мысли.

– До дна, ребята. – Триста подняла бокал, и мы опрокинули приторно-сладкие коктейли.

Лимонная жидкость разожгла в моих жилах огонь медового цвета, и весь мир покачнулся, окрасившись причудливыми солнечными оттенками.

Ого. В голове зажужжало, затянули сладкую песню золотистые пчелы. Почему я их раньше не замечал?

– Пчелки, – хихикнул я.

Триста как-то странно посмотрела на меня.

– Где?

Я раскрыл рот, чтобы объяснить, и оттуда выпорхнул целый рой шмелей.

– Пчелки-и-и! Ж-ж-ж!

Роджер хихикнул. Триста горестно закатила глаза, но ее плечи ходили ходуном.

От смеха у меня выступили слезы.