Броманс. Тайный клуб романтиков

Но даже в таком виде каким-то образом ему удавалось выглядеть неотразимо, возмутительно сексуально.

Лив выключила музыку и скрестила руки.

– Что нужно, засранец?

– Лив, – одернула сестру Тея. Затем повернулась к мужу:

– Ты здесь больше не живешь, Гевин. И не имеешь права появляться, когда тебе вздумается.

Он указал на дверь позади него.

– Я стучал. – Его взгляд метался между сломанной стеной и кувалдой на полу. – Что ты… затеяла?

– Ломаю стену.

– Вижу, – медленно произнес Гевин. – Что вдруг?

– Она меня достала.

Брови Гевина сдвинулись.

– Уж не моя ли это б-бита?

Что-то мелкое и мстительное нахлынуло на нее, побеждая здравый смысл.

– Ага. И знаешь, прекрасно работает.

Тея повернулась и ударила битой о стену. Гевин инстинктивно пригнулся.

– Собираюсь поставить здесь свой мольберт, – заявила Тея. И снова ударила битой. – А эта дурацкая стена загораживает весь свет.

– Может, обсудим, п-прежде чем… – Гевин вздрогнул, когда Тея взмахнула битой в третий раз.

– Обсуждать надо было раньше, и не только это, – отрезала Тея, отойдя от стены.

Радостный визг с лестницы внезапно прервал их.

– Папочка! – Амелия спрыгнула с нижней ступеньки и помчалась к Гевину. Она обняла его за ноги. – Мама ломает стену! – Дочка засмеялась и показала, что хочет на ручки.

Гевин, все еще настороженно глядя на Тею, поднял малышку.

Амелия тут же закинула голову, разглядывая его.

– Папа, ты заболел?

– Нет, милая, что ты, – ответил Гевин.

– Ага, с шоколадной крошкой!

У нее получилось «секоладой коской».

Гевин встретился взглядом с Теей. На мгновение они перестали быть воюющими сторонами и превратились в родителей. Последние несколько месяцев Амелия шепелявила, и Гевин опасался, что, если так пойдет и дальше, это превратится в проблему. Тея мягко улыбнулась.

– Да, шепелявит немножко, – тихо сказала она.

Гевин протянул другую руку Аве, которая, шаркая, не спеша подошла к нему вслед за сестрой.

– Привет, малышка.

Ава не пожелала подойти к нему, остановилась рядом с Теей. Давая понять, что она на стороне матери. От этого инстинктивного стремления ребенка защитить маму сердце Теи сжалось, особенно когда Ава резко подняла голову и заявила:

– А мама плакала.

О нет… С тех пор как ушел Гевин, Ава частенько забиралась к ней в постель посреди ночи.