Избач

Он бы не смог внятно объяснить – почему эти страницы вызывают в нем такой трепет. Буквы прыгали перед глазами, он ничего поначалу не мог разобрать. Великие полководцы просматривались как сквозь туманную пелену: Барклай-де-толли, Тормасов, Багратион, Чичагин… И вот, наконец… он…

Корней поднял взгляд от книги, сделал глубокий вдох. Что это с ним? Осталось перевернуть одну страницу, а рука не слушается – словно стала чужой. И зубы сами собой скрежетнули, словно по раскаленной сковородке кто ножом поскыркал… И в жар бросило, как в бане.

– Слышь, Корнейка, – раздалось над самым ухом, от неожиданности книга вывалилась из рук, из нее выпало несколько страниц.

Корней вздрогнул, вскочил, разглядел перед собой Рашида.

– Чего тебе?!

– Ты все равно здеся остаёсся, дак я тебе ключи отдам. Тебя, я слыхал, избачом хотят, эта… Ты потом закроешь, значитца…

– Закрою, закрою, не переживай, – немного успокоившись, Корней взял у печника ключ и сунул его себе в карман. – Ступай, куда хотел…

Когда Рашид покинул Избу-читальню, Корней осмотрелся: девчонок не было.

Он еще какое-то время прислушивался – не идет ли кто.

Вскоре обида на Рашида за испуг сменилась радостью: он остался в одиночестве. И не в церкви, как обычно, а в Избе-читальне.

Когда был жив отец, Корней, можно сказать, дневал и ночевал в церкви. Считал, что по-другому и быть не должно…

Равномерное течение мыслей было прервано гиканьем и насмешками ввалившейся ватаги пацанов во главе с Артемкой Клестовым.

– Ой, попик… Ты? – всплеснул руками Клестов, сдвинув набекрень засаленную кепку. – С церковью перепутал? Чо надоть? Случайно занесло, скажешь? Али как?

– Дак они на разных концах деревни, гы-гы-гы, – усмехнулся вставший рядом с Клестовым Мишка Лупатый. – Чо их путать-то?!

– Не уразумею никак, – фальшиво развел руками Клестов. – Какого лешего здеся попик наш окопалси?

– Тебе и не понять, – спокойно отреагировал Корней, искоса глядя на компанию. – И не окопался я, а оцениваю свои возможности.

Обступив Корнея, пацаны кое-как сдерживались, чтобы не ударить первыми. Каждый посматривал на Клестова – как поступит тот, так тому и быть. У Артемки был свой мотив ненавидеть поповского сынка: парень неровно дышал к Дарье, а девушка гуляла по деревне с Корнеем, его всерьез не воспринимая, считая «неразумным дитем». Представлялся способ поквитаться.

– Почему эта… мне не понять? – обиженно протянул Артемка, сжимая кулаки.