Избач

Зинаида уж и так старается угодить Павлу, и эдак, а он все одно – в другую сторону глядит. Встретила как мужа – стол накрыт, бутылёк самогона, как полагается, возвышается на самом видном месте, и сама Зинаида красавица – глаз не отвести.

Только Павел к тому времени с Илюхой Гимаевым, секретарем партячейки, успел уже по полю колхозному прогуляться. Как увидел Капитолину возле мужниного трактора, так и спекся. Слетел с катушек.

Илюха, помнится, шагая рядом, ему про урожай талдычит, в курс дела вводит, а Павел глаза косит в сторону.

Кстати, и мужа ее тогда разглядел, Романа, единственного тракториста в деревне. Работящий мужик – сразу видно, себе цену знает. Дурака на трактор не посадят. Крепкий, ладно сбитый, словно молодой гриб-красноголовик. Против такого Павел бы не стал в кулачном бою выходить один на один – ребра может поломать.

Подумал еще тогда – повезло мужику, такую жену отхватил.

– Ты где-то сейчас не здесь виташь, – Капитолина провела травинкой по его щеке. – Думкой своей. Далеко где-то… В другом месте. Я угадала?

– Почти. Думал, сколько еще вражьих пуль придется получить, пока, наконец, социализм на всей земле построим, – заученно произнес Павел, отбирая у нее травинку. – Окончательно и бесповоротно.

– Зачем под пули-то лезть? – насторожилась Капитолина, испуганно взглянув на него. – Никак вам не терпится перестрелять друг дружку? Других-то дел нет, чо ли?

– Выходит, нет, – развел он руками. – Это сейчас самое важное. Кулацкое отребье по своей воле ничего не отдаст, ясно ж, как божий день, приходится силой отбирать. Революция для того и задумана была, чтобы рабочие и крестьяне взяли власть в свои руки.

– Вот слушаю я тебя… И свою думку думаю, как ты можешь людей так делить – кто кулак, кто середняк… Легко у тебя получатся…

– Хе-хе… Как могу… А классовое чутье для чего дано? Между классами – антагонизм, запомни! Причем непримиримый, Карл Маркс так и пишет.

– Взять хотя бы соседа нашего, Елисейку Юхина, – продолжала Капитолина, пропустив его слова мимо ушей. – Мы с ним вместе росли, у него вся семья работат с утра до ночи. Чуть свет – уж в поле.