Избач

Причем спас не задумываясь, у него просто не было времени на раздумья.

Еще совсем недавно он подорвал в Чивилинских хоромах спящих бойцов Красной армии, а теперь такого же спас. Теми же самыми руками пристрелил своих же. Как это называется, если не предательство?! Что же, переметнулся на другую сторону? А как наказы отца, смерть жены, которая наложила на себя руки после того, что с ней сотворил ГПУшник? Как такое может быть?

И что за новый хлопец во главе банды? Тот, что заместо Гришки Храпа… Федор хмыкнул: он и не знал, что Храп убит.

Еще одним свидетелем меньше – кто видел его в банде. Зато появился другой свидетель – одноглазый невидимка на чердаке. Как его Федор мог не заметить, когда прятал сундук? Что, если он там был с самого начала? Молча наблюдал за тем, как Чепцов мучается, тараня сундук наверх, пряча в соломе …

От пришедшей догадки стало не по себе.

Неожиданно на крыльце появился фельдшер Василь Жандарев. Достав пачку папирос «Новая марка», увидел Федора и присвистнул:

– Ничего не понимаю.

Ты знаешь, кого спас, Федь?

– Откуда?! На знакомство времени не было. – Федор развел руками, чувствуя, как внутри все похолодело. – Привели на берег связанного, еще немного – и расстреляли бы. Раздумывать было некогда – кто такой, зачем спасать…

– Это наш новый уполномоченный ГПУ, и он тебя запомнил, может, даже к награде представит. Считай, заново родился, в рубашке.

– Да ну!

– Вот тебе и «да ну»! Не знаю, кто его хотел убить, но поступок ты совершил политически грамотный.

Дальновидный.

– Говоришь прямо как на собрании.

– А выздоровеет он быстро, – заключил фельдшер, пропустив слова Федора мимо ушей. – Проникающих ранений нет, синяки, выбитые зубы да ссадины… Рассосется.

– Никак не разумею, Василь, – развел руками Федор, с трудом вспомнив имя фельдшера. – У тебя такие хоромы, и как огнем-то не задело?! Полдеревни, считай, выгорело.

– Во-первых, всю ночь дул северо-запад, – рассудительно произнес фельдшер, загибая пальцы на руке.

 – Амбулатория с подветренной стороны. А во-вторых, зачем поджигать, ежели многих я лечил. Того же Гришку Храпова когда-то от аллергии морфием спасал. Чуть морфинистом не сделал, кстати. С тех пор и белые, и красные больничку мою стороной обходят. Не ровен час, как говорится…

– Нынче многим жить негде, а у тебя и аптека, и…

– И стационар, и смотровая, – продолжил за Федора Жандарев. – Это еще земские традиции. Когда-то при старом режиме отец мой вел прием.